Болевой порог - Ольга Вечная

распаде семьи винят именно мою мать. То, что она за ним, угробившим здоровье алкоголем, всю жизнь ухаживала, значения не имеет. И к первому ребёнку тоже всегда было особенное отношение, потому что он пострадал от развода. Его все жалели. Поэтому ладили мы или нет - значения не имело.

- А тебя не жалели?

- А меня-то за что? У меня все было нормально.

- Я так и поняла.

- Ну и правильно.

Мы больше не говорим о нем и его семье. Я пытаюсь ещё пару раз перевести тему, но Захар умело соскальзывает и заговаривает зубы. Болтаем о жизни, о будущем. Долго говорим, я отправляюсь к дочери лишь в третьем часу и просыпаюсь последней.

Захар с Лизой на кухне режутся в карты под наблюдением расставленных игрушечных котов. Я так понимаю, она его разбудила - режимный ребёнок.

Дочь уже позавтракала шариками с молоком, и они с Захаром много смеются. Это продолжается, пока я варю кофе, а потом пью его... В какой-то момент, окончательно проснувшись, осознаю ситуацию и восклицаю:

- Ты что, научил ее играть в покер?!

- Это детский, - тут же оправдывается он.

- Да! - восклицает Лиза. - Покер!

Степан меня убьет.

- Тут другие правила, - добавляет Захар, подмигивает Лизе, и та смеётся. - Карточные игры развивают мозг. У нее хорошо получается.

Дочь снова хохочет:

- Спасибо, у тебя тоже. А ещё Захар показывал мне фокусы с яблоком и апельсином.

- А можно мне посмотреть?

- Приходи ко мне в кабинет сегодня, покажу, - совершенно серьёзно произносит он. - Так, вот сейчас только не ной. - Захар прищуривается, обыгрывает Лизу, а я, под ее возмущенные крики, отправляюсь собираться.

* * *

Не знаю, замечает ли кто-то, что мы приезжаем на работу вместе - подумать об этом некогда. С первой секунды рабочего времени я погружаюсь в дела: переезд идет полным ходом, мы уже начинаем принимать пациентов в отремонтированном здании, но куча мелких нюансов всё ещё требует внимания.

Я больше часа провожу в серверной вместе с Кузей, а когда выхожу (ладно, выползаю) - немедленно отправляюсь выпить кофе. Именно там, в вестибюле за ширмой меня и ловит администратор.

- Софи Максимовна, тут инвестор пришел. Встретите? А то я не понимаю, что делать, а Захар Григорьевич на приеме. Он от кофе отказался.

- Инвестор? - переспрашиваю. Захар не предупреждал, что нужно встречать инвестора именно сегодня. Да и вообще, что у клиники они есть. Может, речь о будущих расширениях? - Как он выглядит?

- Респектабельно. Попросил позвать главного.

- Хорошо, я займусь. Покажи мне его.

В вестибюле, у стойки регистрации, действительно стоит незнакомый мужчина среднего роста в явно дорогом, вероятно даже сшитом на заказ, но поношенном костюме. Лет сорок-сорок пять на вид, возможно старше или младше, непонятно. У вот таких обрюзгших, но не прямо толстых мужчин возраст определяется с трудом. Темные волосы прошиты сединой, туфли начищены до блеска. Не знаю, почему я так внимательно его рассматриваю, позже приду к выводу, что это интуиция, но в данный момент мне кажется, что я просто не хочу подвести Захара, произведя негативное впечатление на возможного спонсора.

- Здравствуйте, - подхожу с улыбкой и, следуя этикету, первой протягиваю руку. - Софи Максимовна, исполнительный директор клиники «Искреннее сердце» и нашего отдельного цефалгического направления «Центр боли».

Замираю в ожидании ответного приветствия. Однако его не следует. .

Увидев меня, мужчина на мгновение задумывается, а потом улыбается широко, до неприятного покалывания радостной улыбкой, и, лишь оглядев меня с ног до головы, отвечает на рукопожатие. Едва не ойкаю. Обычно мужчины не жмут руку женщине настолько крепко, по крайней мере на моей памяти такое чуть ли не впервые.

- Рад знакомству. Я думал, меня встретит Захар Григорьевич.

- Он в соседнем здании на приеме, я уже написала ему, что вы пришли. Только представьтесь, пожалуйста. - Он молчит, и я отчаянно роюсь в памяти - передо мной что, личность, не нуждающаяся в представлении? - Возможно, его это поторопит.

- Виктор Григорьевич.

- Виктор Григорьевич, а… дальше?... - Я бросаю ещё один внимательный взгляд на гостя. Нет, на Захара совсем не похож, ни на грамм. Да и отчество не редкое.

- Он меня знает, - веселится Виктор Григорьевич. - Что ж, Софи Максимовна, показывайте, где у вас тут что. Не терпится увидеть своими глазами!

Глава 51

Я притащила инвестора в административный блок и усадила пить кофе в конференц-зале. Без отмашки босса водить незнакомого, пусть и крайне уверенного в себе человека по всей клинике показалось неправильным, если у Захара на этот счет другое мнение, непременно попозже послушаю. .

Себе тоже заварила кофе. Я по-прежнему предпочитаю чай с мятой, но в последнее время постоянно что-то случается, и вместо успокаивающего напитка я который день предпочитаю бодрящий. Или, как выразился Захар, довожу себя до паники.

Сам Захар появляется спустя двадцать минут после моего сообщения. Это очень быстро, учитывая, что ему нужно завершить прием и перейти в соседнее здание. На мое сообщение он ничего не ответил, и я, если бы его не знала, решила бы, что он бежал.

Врывается в дверной проем и так же резко, как вошел, останавливается.

Смотрит на меня, потом на Виктора Григорьевича. А потом вдруг улыбается, и от этой его дикой ухмылки мне вдруг хочется провалиться сквозь землю.

Виктор Григорьевич делает взмах рукой и тоже улыбается.

- Захар, - он поднимает чашку повыше, словно рюмку. - У тебя тут уютно, почти взрослая клиника.

Захар скрещивает руки на груди и усмехается расслабленно, даже лениво. Вертится в голове - «уничижительно». А я вздыхаю. Отвожу глаза, потому что мне неприятно даже смотреть на него такого. Вы не представляете, черт, как мне знакомо именно это выражение его лица.

Господи.

Мороз пробегает по коже, следом лицо опаляет жаром, словно от костра.

Я отвыкла от такого Захара, от жутковатой улыбки, во время которой он не приветствует, а выбирает цель для удара. И первая реакция - страх. Быстро беру себя в руки и (надеюсь) ничем не выдаю эмоций. Однако их так много, что пальцы покалывает, и я принимаюсь их разминать под столом.

- Виктор. - Захар говорит все с той же улыбкой. - Тебя, наконец, перестали пускать в кофейни?

Виктор Григорьевич смеётся хрипло и явно одобрительно.

- Все такой же