Болевой порог - Ольга Вечная

Я медленно поднимаюсь и направляюсь к нему, а пока иду, за эти буквально несколько вдохов и выдохов происходит странное.

Дело в том, что Морев не улыбается. Смотрит, чуть наклонив голову вперед, его взгляд не обещает ничего особенно прекрасного, но в тот момент, когда между нами оказывается меньше метра, температура моего внутреннего моря меняется. А внутри бушует уже совсем другая гамма эмоций.

- Ну как ты? - спрашиваю я, вдруг перестав считать себя идиоткой. Перестав оскорблять себя, ругать и корить. Вместо этого вдруг в полной мере ощущаю ответственность за свою жизнь, а раз есть ответственность, значит, и право выбора.

Захар без слов обнимает одной рукой за плечи, мы киваем друг другу и выходим на улицу.

Не могу объяснить даже себе самой то, что чувствую. Вернее, почему я так хорошо его чувствую. Он будто бы мой, словно у меня давно-давно под кожей.

- Ну что ты? Все в норме? - повторяю, когда мы останавливаемся у перил крыльца и прохладный вечерний воздух освежает лицо и пыл.

Захар мягко проводит руками по моим волосам, убирая их за уши. Чуть склоняется, будто собираясь поцеловать. Останавливается, потому что здесь неуместно, но нежность к нему успевает опалить губы жаром.

- Устал немного, дай мне пару минут. - Только теперь он слегка улыбается. - Хотел тебя увидеть и услышать твой голос поскорее.

Непривычно слышать от него такие слова, и я моментально начинаю нервничать, словно подросток. Прижимаю ладонь к его лбу, словно проверяя температуру, сама при этом едва не вздрагиваю, так нравится его касаться, Захар быстро и как бы послушно прикрывает глаза, словно в удовольствии.

- Голова болит?

- Не болит. Немного гудит, терпимо. Спасибо.

- За что?

Он неловко пожимает плечами и снова улыбается:

- За заботу. Как ты сама?

- Нормально.

Пару секунд мы ничего не говорим и не делаем, но при этом молчание получается каким-то значимым. Словно находиться рядом и смотреть друг на друга - это уже огромный успех, буквально с кровью выцарапанный у судьбы. Мы очень осторожны в своих порывах и друг с другом, и с окружающими. Пара секунд - это недолго, но и того хватает, чтобы перечеркнуть несколько часов моих метаний.

- У меня сейчас мама, не против съездить куда-нибудь поужинать? - предлагает он, наконец.

- С Лизой.

- Разумеется, с Лизой. Я помню.

- В принципе, можно, - объявляю я полноценную капитуляцию. Повторяю потом: - В принципе.

- Отлично, - нейтрально кивает, но и как будто с облегчением.

- А что она так? В смысле, к тебе приехала?

- Вещи постирать, мама не доверяет прачечной в отеле. А, может, меня контролирует, понятия не имею.

- Ясно. ЯСНО. Ой, там же кошки Лизы! И вещи ее! И мои!

- И что?

- Твоя мама догадается, что у тебя ночевала женщина и ребёнок.

- И?

- Ладно. Если так ставить вопрос.

- Захар! Мама! - восклицает Лиза, выбегая из здания. - Я все-е-е-е!

Я тут же приседаю, проверить, нормально ли она оделась после тренировки, Захар тем временем берет ее розовый рюкзак с формой. Розовый оказывается прекрасным акцентом в его черном образе, и я усмехаюсь.

Волосы выбились из косы, и я по-быстрому поправляю прическу, после чего мы втроем отправляемся к машине Захара под аккомпанемент моего неутомимого сердца и подробной истории дочки о том, как прошла тренировка.

Мы выбираем ресторан в сорока минутах езды. Здесь неплохая детская комната, куда Лиза сразу же устремляется, заказав с моего молчаливого одобрения кучу вредной еды.

Мы сидим так, чтобы видеть ее. Когда официант, записав заказ, оставляет нас с Захаром наедине, тот берет телефон и некоторое время читает сообщения. Хмурится.

- Извини, пожалуйста, это пациенты. Мне нужно ответить по побочным эффектам от препаратов.

- Все в порядке. Я с удовольствием помолчу.

Он бросает в меня укоризненный взгляд, и я развожу руками:

- Что? Я серьёзно тебе говорю, не ты один устал в конце дня.

- Кстати, хотел спросить: тебя сильно грузят на работе?

- Хочешь поговорить с моим боссом?

Закончив, Захар откладывает мобильник экраном вниз, смотрит на меня и улыбается:

- Могу даже навалять ему.

Я прыскаю, и атмосфера как-то вдруг сама собой разряжается.

- Значит, твой брат хочет вложиться в твое дело? - почувствовав себя увереннее, вкидываю я. - Что ты об этом думаешь?

- Думаю поискать деньги где-нибудь ещё.

- Почему же?

Он пожимает плечами и делает глоток чая, который нам принесли буквально минуту назад. Тот ещё не успел завариться, но Захара, похоже, мало трогает, что он пьет практически воду с мятой. Я улыбаюсь тому, как он увлечен работой.

- Не хочу пускать семью в бизнес. Знаешь, как это бывает? Когда общение разваливается, едва дело начинает касаться бабок. С чужими проще.

- Понимаю. С другой стороны, вливания нам бы не помешали: мы бы обошлись без кредита.

Полноценное открытие клиники, а именно неврологического отделения, запланировано на первое сентября, и чтобы успеть в срок, мы планируем взять кредит.

- Он приперся сегодня без приглашения, начал строить из себя босса. Мне это нафига надо. Тебе это нафига надо. Нет, не получится.

- Подумай хорошо, - произношу осторожно, сама внимательнейшим образом за ним наблюдаю. Тоже пью пустой чай, не замечая отсутствие вкуса. Захар тянется за сахаром.

- Я уже подумал.

Официант ставит на стол высокий стакан с молочным коктейлем, щедро украшенным блестками и трубочками в виде рога единорога. Тарелку куриного супа и чашку с наггетсами. Лиза как раз разыгралась с мальчиком, но я зазываю ее ужинать и предлагаю помыть руки.

Пока идем к дамской комнате, читаю привычную нотацию, что сначала хорошо бы поесть суп, потом уже кидаться к коктейлю, бла-бла-бла и так далее. Так сильно увлекаюсь, что поначалу игнорирую знакомое лицо одного из гостей ресторана. Но мужчина так внимательно смотрит, что я едва не оборачиваюсь. Мелькает в голове: где я могла его видеть? Возможно, пациент клиники.

Когда же идем обратно, мужчина неуверенно кивает мне, я тоже киваю, улыбнувшись. Откуда-то я точно его знаю. Вот только откуда. Так много всего происходит, что память отказывается работать как следует.

Усевшись поудобнее, Лиза принимается за суп, мы же с Захаром тянемся к приборам - салаты тоже успели принести. Немного шутим, мне удается расслабиться и даже рассмеяться какой-то шутке, Захар