Болевой порог - Ольга Вечная

- Да. Но дело не в этом, не в шоу.

- Серьёзно, Захар? Тебе всегда нужно было внимание. Быть первым в чем угодно, даже в идиотизме. И если кто-то удивлялся твоему поведению, пусть даже в плохом смысле, тебе надо было непременно сделать так, чтобы он прямо-таки обалдел! Впал в шок. Потерял дар речи. Остался под впечатлением. Тебе нужно все внимание, и ты его получил. Уверена, чаты кипят, все, кто хоть как-то знал тебя и меня, вовлечены в разговор. Ты звезда программы. Поцеловал Зимину!

- Я не подумал, что Лиза расстроится.

- Ты был уверен, что она обрадуется?

Он поджимает губы, и мы смотрим друг на друга. От Морева фонит раздражением с нотками ярости. И я делаю шаг вперед, потому что готова.

Ну давай. Попробуй меня поставить на место. Мои руки сейчас развязаны, поупражняемся?

Костя и Катя чертовски правы: прошло столько лет, а мы продолжаем.

Он высокомерно усмехается и открывает рот.

Глава 54

Захар усмехается ещё раз. Качает головой и снова улыбается, но не добродушно, а как-то зло, невыносимо бесяче. Достает пачку сигарет, мнет ее в руке и убирает обратно в карман.

Я так и стою, скрестив на груди руки. Поджилки, честно говоря, трясутся и ещё как, но мне важно узнать, что будет дальше. Так важно, что я ни за что не прерву этот разговор.

Впиваюсь взглядом в его лицо, словно прикованная невидимыми цепями. И так он мне в этот момент нравится, таким красивым кажется, что я окончательно тону в пучине темных чувств и желаний, убеждаясь, что поехавшая.

- Как ты меня бесишь, Соня, - произносит он в той самой своей манере, родом из детства. Мурашки бегут по коже. - Как ты меня бесишь, ты себе даже не представляешь. И как же сильно мне это нравится. Это ты тоже, сто процентов, не представляешь. Жесть. Соня, - он разводит руками, - жесть какая-то, я, блин, что делаю у дома твоего бывшего мужика? Сколько минут уже караулю тебя? Думаешь, я хоть раз раньше так делал? Черт, - он резким машинальным движением лохматит волосы. - Нездоровая ситуация. Я на крючок попался, но при этом не соскользнуть пытаюсь, а сам изо всех сил держусь за него.

- Ты что хочешь-то сейчас? - сдвигаю брови, разволновавшись, потому что услышала совсем не то, что ожидала.

- Я… должен поставить тебя в известность, Соня, что сообщил Косте с Катей, что, кажется, влюбился в тебя. А сейчас я хочу с тобой помириться.

Он говорит это и не отводит глаза, и оттого, от этой внезапной смелости и откровенности, кажется ещё красивее, чем минутой раньше. Я как-то странно сама усмехаюсь и начинаю нервно поправлять его волосы, будто опасаясь, что кто-то из случайных прохожих увидит, какой он красивый, когда лохматый.

Как будто именно это сейчас важно. Моя неуместная ревность.

Захар не отстраняется, терпит и добавляет:

- Но не знаю, как это сделать. Как с тобой мириться, Соня? Я опять накосячил. У меня нет, блин, светлой стороны, чтобы показать тебе ее. Все какие-то темные. Я ищу, копаюсь-копаюсь в себе, но ничего там нет хорошего.

- Зачем ты так сказал им? - Я сильно сжимаю губы, чтобы скрыть все усиливающееся волнение.

- Потому что это правда.

Ошалев от признания, я, разумеется, делаю единственное, что возможно в такой ситуации: полностью его игнорирую. Вздыхаю и выпаливаю:

- Мне показалось, что ты опять что-то доказывал классу за мой счет. Ладно, за мой. Черт с ним. Но ещё и за счет моего ребёнка, поэтому ужасно сильно разозлилась. Я не дам в обиду своего ребёнка, она хорошая девочка, - слезы начинают жечь глаза, и я отдаю себе отчет, что прямо сейчас они не о Лизе. Вернее, о Лизе, но лишь наполовину о ней. Но пятьдесят процентов как минимум эти слезы обо мне и о том, что держу в себе столько лет, не выпуская. Стыдясь. Боясь, как огня, что сведут страхи в шутку.

Он дергается.

- Я не буду обижать твоего ребёнка. Извини меня, пожалуйста, я не подумал. Я просто не подумал.

Я была готова к чему угодно, но только не к извинениям. Растерявшись окончательно перед его капитуляцией, произношу:

- Лиза мечтает, чтобы мы со Степой помирились и поженились. - Едва произнеся это, тут же пугаюсь: не воспримет ли Три Моря желание моей дочери за мое собственное? Что если Захар решит в тридцать лет вдруг для разнообразия стать благородным и уйдет в сторону ради счастья моего ребёнка? Мгновенно очень сильно запаниковав (сильнее даже, чем ожидала), я хватаю его за рукав.

- Ясно, - говорит он. - Я понимаю.

Да нет же!

- Она пока не понимает, что это невозможно. Захар, она маленькая - многого пока не понимает и видит угрозу не в тебе конкретно, а в изменении устойчивого образа жизни.

Он моргает, осмысливая.

- Я не собираюсь ухудшать ваш образ жизни. Я бы старался его улучшить, - он неловко пожимает плечами, словно это слишком мило для его стиля. Это правда, чересчур, но оттого он кажется ещё прекраснее. И я второй рукой хватаю его за другой рукав.

- Я знаю, - вдруг произношу с жаром. - Но Лизу надо готовить к таким новостям. Если ты хочешь большего со мной, то ее нужно готовить. Я бы могла… не знаю, начать. Если ты хочешь.

- Ещё есть шанс спасти ситуацию?

- В зависимости от того, чего мы собираемся добиться. Ты рассказал о нас Косте и Кате, это было точно зря.

- Мне не понравилось, как они на тебя смотрели. Ты так прекрасна, это было незаслуженно.

- Пожинай плоды, - усмехаюсь, отметив про себя комплимент.

- Не нравятся мне эти плоды. Я все исправлю.

- Мне плевать. Честно, мне давно плевать на прошлое и на мнение этих людей. Вокруг столько людей, Захар! Ну считают некоторые меня тряпкой, ну не смогла я себя отстоять в то время, да плевать! Да мне-то что! Давай подумаем о будущем.

Захар кивает и, оглядевшись, для начала приглашает сесть в машину. И я, также для начала, принимаю приглашение, а то мы начинаем кричать прямо на улице.

Пока пристегиваюсь, режусь о мысль: он не может любить меня.

Это просто невозможно, потому что противоестественно. Как можно любить того, кого считаешь жалким?