Болевой порог - Ольга Вечная

«гостеприимный». Хорошо, что у тебя здесь есть люди, которые умеют принимать гостей как следует. - Он смотрит на меня почти нежно. - Софи Максимовна, вы ведь не откажете нам ещё в кофе? С конфетами, - произносит любезно. Я не администратор, но формально возмутиться нечему.

- Это не совсем мои обязанности, но я распоряжусь…

Захар, продолжая улыбаться, перебивает:

- Софи Максимовна отвечает здесь не за кофе. Она разве не представилась или память подводит?

- Память не подводит. Однако мне жаль - кофе у нее получается великолепным. Это редкое качество, - подмигивает, и я широко улыбаюсь в ответ.

«Обожаю» сексистское хамство - вроде бы любезность, а ощущение такое, будто меня только что аккуратненько усадили на табуретку у кофемашины.

- Благодарю.

- Давно вы есть у Захара?... В смысле числитесь в штате?

Он мне вопросами и этой приторной улыбочкой словно иголку под ноготь загоняет. К счастью, Захар не упускает возможности поупражняться в словесной дуэли:

- Да ладно, ты всё ещё так сильно нервничаешь перед успешной женщиной? Не верю.

- А ты всё ещё болезненно реагируешь на семейные визиты, - восклицает он, дружелюбно рассмеявшись.

Они братья. Вот черт. Они стопудово единокровные братья, и мне мгновенно становится не по себе. Виктор меня не узнал, конечно же, мы никогда не пересекались лично, но, скорее всего, он в курсе истории. А ещё он знал Захара в то время.

Я перевожу глаза с одного на другого.

- Только на бесполезные, - отшучивается в ответ Захар. - Тебе что надо-то, Виктор? - склоняет голову набок. - Ужин только в субботу, я тебя сегодня не приглашал.

Захар опирается на спинку одного из стульев. Виктор Григорьевич же снова поднимает свою чашку, пьет и произносит:

- М-м-м-м, идеально. А ты всё ещё резкий. Думал, с возрастом это проходит.

- Надо предупреждать о визитах.

- Я позвонил отцу, - как будто это все объясняет.

- Ну, мы с ним не на связи. Так что нужно?

- Он переживает.

- За меня?

- В основном за деньги, - смеётся Виктор, радуясь возможности подколоть брата. - Не принимай близко к сердцу. - Я понимаю, что пора уходить, но гость вдруг переводит глаза на меня, смотрит в упор и, прокашлявшись, произносит серьёзно: - Ладно, к делу. Раз вы здесь организовываете не только кофе, мне нужен бизнес-план.

Что, простите, нужно?

Я хмурюсь.

- Виктор, - Захар тихо смеётся, озвучивая мои сомнения вслух. - Ты сейчас серьёзно?

- Абсолютно. Я приехал с деньгами. Папа хотел, чтобы я посмотрел, во что ты тут вложился. Оценил риски, потенциал, перспективы, - он начинает озираться по сторонам, словно речь о потенциале переговорной.

- Папа хотел или ты решил убедиться, не дали ли младшему игрушку побольше? Софи Максимовна, извините за сцену, это мой брат, детские ссоры как-то незаметно перешли с нами во взрослую жизнь.

Я как раз собираюсь ответить, что ничего страшного, и попроситься уйти, как Виктор вкидывает:

- И так вижу, что дали. Нина знает способы напомнить отцу, что ты особенный случай.

Ни одна эмоция не отражается на лице Захара при упоминании матери. Он лишь слегка прищуривается:

- Все сказал, что собирался?

- Да не бесись ты, я правда привез тебе денег. Много. Ни рубля ещё не потратил от подарка отца. - Он говорит это без нажима, даже, я бы сказала, с участием, при этом пальцы под столом покалывает все сильнее. - Тебе ведь нужны деньги? Знаю, что нужны. Захар, клиника - это не только возня с пациентами и красивые таблички на дверях. - (Они у нас и правда лаконичные и красивые, сделанные на заказ, видимо, обратил внимание, пока шли по коридору). - Здесь нужен расчет, управление, стратегия.

- Надо же, сколько новых слов. - Нахмурившись, Захар вглядывается в лицо брата. - Софи, идите, пожалуйста. Займитесь работой.

Я тут же поднимаюсь. Немедленно.

- Спасибо, Софи Максимовна, было очень приятно познакомиться, - Виктор Григорьевич говорит это отвратительно мягким тоном. И смотрит при этом с отвратительным любопытством.

Липко, гадко. Нет, не раздевает глазами, он действует так, словно я на порядок хуже и заслуживаю лишь боли и снисхождения.

Боже! Но самое неприятное, что я как будто узнала его взгляды и интонации, эту почти ленивую манеру подбирать слова. Причем сделала это ещё в вестибюле, когда мы познакомились, а потом шли к лифту и сидели в конференц-зале, поддерживая беседу. Он задавал вопросы по бизнесу, я отвечала вежливо, но по большей части расплывчато, потому что не понимала уровень его допуска к делам. Все это время меня мутило.

И только сейчас, оказавшись в коридоре, я понимаю, почему. Мне тошно от всей этой ситуации, от прошлого и от этих людей.

Они братья. Они умеют это одинаково.

Ничего не случилось, только поговорили, а на душе будто остался грязный след. Все потому, что Захар с ним прежний. И оба они словно вышли из моего школьного ада.

Глава 52

Вечером, сидя в фойе школы танцев и ожидая Лизу, я внутренне сокрушаюсь, что ещё утром сообщила Захару, во сколько мы с дочкой освободимся.

Не хочу его видеть.

Ещё и мама пишет: «Доченька, родная, мы соскучились по тебе и Лизе, приезжайте на ужин хотя бы».

Мне одиноко.

Не хочу связываться с Моревыми.

Ни с кем из этой чертовой семейки.

Прекрасно помню свое то состояние, скандалы дома, слезы бабушки. Как я могла с ним связаться? Спать с ним? После того, что было, после всей боли, что он принес мне и моей семье. Ну что с моей головой? Что с моей больной головой, можно ли ее хоть когда-нибудь вылечить? Как же мне быть!

Все страхи и сомнения, словно сорвавшиеся с цепи голодные псы, вцепились в горло, грудь и давят, душат. Вина меня гложет, а ещё страшный стыд. Ну как я скажу бабушке, что влюбилась в него так сильно?

Что за дура. Идиотка последняя. Ненавижу себя, никчемную, дурную, ненавижу. Ненавижу!

А потом входная дверь хлопает, и в холл заходит Захар.

Черная рубашка, черные брюки, бледная кожа, медные волосы и темные (за счет линз) глаза. Он мгновенно привлекает всеобщее внимание: Лиза занимается уже год и, конечно, все мамочки друг друга знают, хотя бы в лицо. В глазах читается вопрос: к кому он пришел?

Захар обводит холл быстрым серьёзным взглядом и останавливается на