Мне уже не больно - Лили Рокс

безуспешно пытаясь найти в себе решимость заговорить. Мысли в голове путались, а нужные слова, казалось, застряли где-то глубоко, так и не находя пути наружу. Несколько раз я кашлянула, но это не помогло — решимости от этого не прибавилось.

Наконец, не выдержав тишины и своей нерешительности, я просто встала, подошла к Лане и осторожно обняла ее, уткнувшись носом в ее футболку. Запах знакомой ткани, ее тепло — все это возвращало меня в те моменты, когда между нами не было этого ледяного барьера. Лана замерла. Нож, с гулким стуком, упал на столешницу, но она не двинулась ни на сантиметр.

— Почему ты так со мной? — прошептала я в ее спину, чувствуя, как голос дрожит.

— Как «так», Даша? — ответила она ровным, почти безэмоциональным голосом, не оборачиваясь ко мне.

— Так — будто ты больше не хочешь знать меня. Мы ведь были как сестры… — мой голос едва не сорвался, и я уткнулась лицом в ее спину еще сильнее, как будто могла спрятаться от своих собственных слов.

Лана выпрямилась и, наконец, повернулась ко мне. Ее лицо было суровым, отстраненным, как будто между нами больше не осталось той связи, что раньше была такой прочной.

— Какие сестры? Ты о чем? Опять что-то навыдумывала себе? — ее голос звучал жестко, словно я говорила что-то нелепое.

— Но ведь ты заботилась обо мне… Я знаю, что тебе не плевать на меня, — продолжала я, чувствуя, как сдавливает горло. Отчаяние росло, я не могла понять, почему она говорит так, будто все, что было между нами, не имеет значения.

Лана посмотрела на меня холодно, словно решилась наконец сказать то, что давно держала в себе.

— Ты ошибаешься, Даша. Я делаю только то, что должна. Лазарев приказал мне заботиться о тебе, и я выполняю его приказ. Только это и ничего большего.

Эти слова ударили по мне, как молот. Я чувствовала, как слезы подступают к глазам, они были настолько близко, что я уже не могла их сдерживать.

— Ты врешь! — выкрикнула я, а по щекам покатились слезы, предательски выдавая мое отчаяние.

Я не могла поверить в то, что она говорила. Не могла принять, что все, что нас связывало, теперь сводится к какому-то приказу. Это не могла быть вся правда.

Я отшатнулась, словно меня ударили наотмашь. Виски гудели от пульсирующей крови, и все вокруг вдруг показалось нереальным. Я отступала назад, пока не уперлась в стену, не в силах оторвать взгляд от Ланы. Слова, которые она только что произнесла, обжигали мое сердце, будто кто-то плеснул туда кислоту. Такие слова могла сказать Лана, которую я знала в первые дни. Но не та, которую я узнала позже.

Не та Лана, что заботилась обо мне. Не та Лана, что помогала мне смывать грязь — не только с тела, но и с души. Та Лана, что обещала вернуться, но так и не пришла. Она не могла сказать такое.

— Скажи, что я для тебя ничего не значу, — я едва шептала, не в силах поверить в ее холодные слова.

Лана безразлично пожала плечами.

— Мне нравится заботиться о людях и животных. Это просто привычка. Ты просто оказалась рядом, — ее слова звучали отчужденно, будто она говорила о чем-то обыденном, не имеющем никакого значения.

Мой взгляд упал на неровные куски колбасы, варварски изрезанные, будто отражающие ее беспокойство. Они лежали горкой на столе, напоминая о том, что она, кажется, даже забыла, что хотела сделать всего лишь пару бутербродов. Лана продолжала терзать колбасу, как будто это могло дать ей ответ на что-то, что ее мучило.

— Мне просто стало тебя жалко, вот и все, — произнесла она, не поднимая на меня глаз.

— Не надо меня жалеть, — я выдохнула, чувствуя, как боль прокатывается волной по телу. — Я воспринимала тебя как сестру… Ты заботилась обо мне, как мама. Скажи, что я для тебя ничего не значу, и я оставлю тебя в покое.

Лана вдруг резко развернулась ко мне. Ее глаза были непроницаемы, но в голосе зазвучало раздражение.

— До тебя, как обычно, туго доходит, Даша. Чему я удивляюсь? Я уже сказала тебе все. Ты выдумала себе какую-то сказку, будто мы сестры, и что я буду заботиться о тебе. Но мне не нужна сестра. И я не хочу ни о ком заботиться. Понятно? Ты мне не нужна.

Каждое слово ее звучало как приговор.

Хватит уже искать маму

Я попыталась сделать новый вдох, но не смогла. Воздух будто не находил пути в легкие. Перед глазами заплясали цветные пятна, и я начала медленно съезжать по стене. Мир вокруг меня поплыл, и я бы упала, если бы Лана не подхватила меня в последний момент.

— Что же с тобой делать, скажи мне? — ее голос вновь стал теплым, заботливым. Я почувствовала ее прикосновения, и с каждой секундой приходило облегчение. — Конечно же, ты мне не безразлична. Просто… не хотела привязываться к тебе. И чтобы ты привязывалась ко мне. Хочу, чтобы ты стала самостоятельной. Ты ведь такая непредсказуемая, с тобой никогда не знаешь, как лучше поступить.

Она говорила, и ее голос был полон тех эмоций, которых я так долго искала. Вдруг все, что было холодным и отстраненным в ее поведении, оказалось ширмой.

— Дурочка, я же для тебя стараюсь, — ее руки крепче обхватили меня, словно пытаясь успокоить. — Так будет лучше. Ты не умеешь скрывать эмоции. Все у тебя нараспашку. А тут так нельзя, понимаешь? Нельзя обнажать душу.

Я слушала ее, чувствуя, как внутри меня борются противоречивые чувства: с одной стороны — облегчение от ее слов, с другой — растущее понимание, что мир, в котором мы находимся, куда сложнее, чем я думала.

— Однажды я уйду… — сказала Лана ледяным и отрешенным голосом. — И что будет с тобой? Ты останешься одна… Тебе нужно научиться опираться на себя, стать взрослой. Хватит уже искать маму, пора вырасти. Иначе ты не выживешь!

Ее слова больно ударяли, обнажая то, что я пыталась спрятать внутри себя. Но эти слова были правдой. Я действительно привязалась к Лане и даже старалась не думать о том, что будет, когда ее не станет. Мысль об этом вызывала у меня внутренний ступор. Я просто блокировала каждую мысль о болезни Ланы, не позволяя прокрасться в мое сознание.

Лана сейчас здесь, со мной. Живая и такая родная. Она обнимает меня и я чувствую, как этот мир не может причинить мне боль. Пока она рядом, ее свет