Мне уже не больно - Лили Рокс

глаза, и ее лицо смягчилось, на нем заиграла теплая улыбка. — Я сразу заметила, как он смотрел на меня. И я тоже его заметила… Знаешь, увидела — и все, сердце екнуло. Это он. А я ведь раньше в любовь с первого взгляда не верила. Да и вообще в любовь не верила, пока не встретила Олега.

— А как он относится к тому, что ты… ну, спишь с Лазаревым? — Я долго собиралась с духом, прежде чем задать этот вопрос, который мучил меня уже не один день.

Лана мгновенно изменилась, ее лицо стало строгим.

— А ты как думаешь? — холодно спросила она.

— Ну, подозреваю, что его это не устраивает…

— Правильно подозреваешь. Он зол, расстроен, это выводит его из себя, — Лана говорила с ледяным спокойствием, которое вдруг напомнило мне, что она далеко не так проста, как кажется. — Но что мы можем сделать? Лазарев здесь царь и бог. Одного его слова достаточно, чтобы вышвырнуть меня отсюда…

— Ну и пусть вышвырнет! Тогда ты сможешь быть с Олегом. Разве не этого ты хочешь?

Лана вздохнула, ее руки были все еще в краске, и она весело мазнула мне нос.

— Какая же ты глупенькая, Даша, — сказала она с ласковой улыбкой. — Я завишу от Лазарева. Он меня купил.

— Как это "купил"? — Я почувствовала, как внутри все сжалось.

— Потом расскажу, это долгая история, — отмахнулась Лана.

— И что, ты его пленница? Должна быть с ним против воли?

Лана слегка улыбнулась, но ее глаза потемнели.

— Ну, есть и положительные моменты, — ее улыбка была горькой. — Я могу покупать себе лекарства.

— Это не лекарства, это медленный яд! Ты себя травишь, называя это лечением! Ты даже не знаешь, что с тобой на самом деле! Почему ты не идешь к врачу?! — Я не сдержала раздражения, мое сердце колотилось в груди. Лана всегда казалась мне умной, но в вопросах здоровья вела себя, как ребенок.

Ее взгляд тут же похолодел.

— Это не твое дело, Даша, — отрезала она. — Не лезь туда, куда тебя не просят.

Я никому и ничего не расскажу

Я почувствовала, как ее ледяной тон вновь возводит стену между нами.

— А что Олег говорит по поводу твоих таблеток? Он знает, что ты не хочешь идти к врачу?

— Он ничего не знает! — в ее голосе прозвучала резкость, и я сразу поняла, что затронула болезненную тему. — И, надеюсь, никогда не узнает!

— Я ничего не скажу, если ты про это. Но это неправильно, Лана! — Я чувствовала, как моя забота о ней превращается в беспокойство, которое не давало мне покоя.

— Я сама знаю, что для меня правильно, — отрезала она. — Не тебе меня учить, мелюзга! Рисуй давай, краска сохнет!

Я фыркнула и, не сдержавшись, засмеялась.

— Они не высохнут, Лана, — хохотала я, указывая на наши краски. — Это же фирменные! Лазарев раскошелился, до сих пор не могу поверить! Ты знаешь, сколько они стоят?

Лана усмехнулась, ее взгляд снова смягчился.

— Поверь, милая, у Лазарева столько денег, что он может купить тебе все краски мира и еще на мороженое останется.

* * *

В конце мая Лазарев решил устроить поездку к реке, где у него была дача. Он выглядел довольным, когда делился своими планами:

— Погода отличная, самое время для поездки. Поедем с Венскими, с Кириллом ты вроде поладила, скучно не будет. Вам, молодым будет весело, а мы с Денисом отдохнем. Может, и Ангелина с мужем, Данилом, подтянется. Она звонила и сказала, что приедут все вместе.

— В смысле, все вместе? — спросила Лана.

— Да, она с мужем, а еще подруга ее может будет, ну и сын Данила, Богдан. Он нормальный. Только когда выпьет, он чрезмерно веселый и приставучий, обнимает всех подряд и лезет целоваться. Но ты, Даша, не беспокойся, он безобидный. — Лазарев смотрел на меня и разговаривал со мной, словно больше здесь никого не было.

— А без него никак? — снова спросила Лана.

— Вряд ли… Данил без него никуда не поедет, хотя сын уже взрослый, да и пусть приезжают! Чем больше народу, тем веселее! — Лазарев говорил так, будто это был лучший план на свете.

Мы с Ланой переглянулись, явно думая об одном и том же. Конечно, хотелось вырваться на природу, но перспективы видеть Кирилла и еще какого-то приставучего чувака — совсем не радовали.

Еще был муж Ангелины. Я не была против Ангелины — с ней я была знакома, а вот ее муж и пасынок оставались для меня загадкой. Могла бы просто с подругой прийти и не тащить за собой всю семью…

В целом, я уже чувствовала себя достаточно спокойно, чтобы не так сильно бояться новых лиц. Главное, что рядом будет Лана, а все остальное уже не имело значения. В случае чего, я готова была защищать ее, особенно от Кирилла. Если он хоть попробует сказать что-то против нее — запущу в него чем-нибудь!

Феликс был занят хлопотами, хотя мог бы просто отдать распоряжения, но, похоже, ему нравилось быть в центре всего процесса. Он сам нарезал мясо, выбранное лично Денисом Гавриловичем, тщательно следя за каждым куском. Правда, часть работы он все же делегировал: очистку и нарезку огромных золотистых луковиц поручил Лане, а меня заставил кромсать помидоры для какого-то особого маринада.

Лана сидела за столом, ее глаза были красными от слез, что текли по щекам. Лук безжалостно делал свое дело, а я, как всегда, не смогла удержаться и отпустила пару глупых шуточек по этому поводу.

Денис Гаврилович загружал в багажник машины все необходимое для поездки: спиртное, уголь для мангала, овощи — да и сумки, собранные нами для трехдневного пребывания, он помог перенести. Я не знала, почему мы все решили ехать на одной машине, но так уж получилось. Феликс и Денис Гаврилович разместились на передних сиденьях, а мы с Ланой оказались на заднем, зажав Кирилла с обеих сторон.

Кирилл, или как я его про себя называла "Кихрюша", всю дорогу сидел прямо, как натянутый канат, будто проглотил оглоблю. Каждое толчковатое движение машины заставляло его морщиться, особенно когда он случайно касался кого-то из нас. Его напряжение было почти осязаемым, и меня это даже немного забавляло — он выглядел так, будто находился на грани нервного срыва, хотя мы просто ехали на дачу.

Наконец, мучения Кирилла закончились — машина остановилась у резного деревянного забора, за которым возвышалась двухэтажная бревенчатая дача, утопающая в буйно цветущем саду. Машина сопровождения мягко затормозила следом. Свежий, прогретый солнцем весенний