Иллюзия падения - Лия Аструм

– Знаю, мы долго планировали уехать в Нью-Йорк, обойти каждый клуб и покорить манхэттенских цыпочек. Мы обсуждали район, вид из окна и даже цвет стены, на которой ты развесишь свою коллекцию легендарных баскетфутболок, – придаю лицу еще больше печали, а голосу – раскаяния. Сожалею искренне, потому что именно я – убийца наших подростковых мечт. – Прости, Брей. Планы поменялись. Рио поступила на юрфак в Колумбийский, и я хочу жить с ней.

Друг на удивление не обкладывает меня матом с небоскреб. Приваливается бедром к двери тачки и, скрестив руки на груди, цепко смотрит на меня исподлобья.

– Может, ты еще под алтарем с ней постоишь? – игнорируя мой вопрос, ехидно цедит он.

– Постою, – вызывающе кидаю я. И не потому что порываюсь насолить другу, а потому что действительно думал об этом. Брак – ответственный шаг, и я не собираюсь делать его в прыжке. Поскольку отец с подачи Розали не одобряет мои отношения с Рио, первое, к чему мне нужно прийти, – это отказаться от его финансовой поддержки. А для этого нужно упорно учиться.

– Ясно. Розовые бабочки окончательно проели твой член.

– Какого…

– Забей, – хмыкает умник и кивает мне за спину. – Засранцы пожаловали.

Машинально обернувшись, задираю голову.

Ник с Ремом бегут по крыше. С немалой скоростью парни перепрыгивают невидимые моему глазу препятствия и, преодолев последнее, останавливаются недалеко у карниза. Брат упирается руками в колени, а Ник, грозно нависнув над ним, что-то орет. Расстояние большое, и я улавливаю лишь отрывочные звуки и ноль сути. Но когда Реймонд резко распрямляется и хлестко шлепает Бейкера по руке, которой тот секундой ранее грубо пытался схватить его за плечо, я напрягаюсь.

– Настрой пока камеру, – прошу Монтгомери и быстрым шагом направляюсь к пожарной лестнице.

Морщась от ржавчины, царапающей кожу ладони, аккуратно переставляю ноги. Бешусь, что потею, и мысленно проклинаю двух агрессивных малолетних придурков, устроивших скачки в эту гребаную жару. Чем выше поднимаюсь, тем разборчивее становятся звуки.

– …ты сдыхаешь через пятнадцать минут! – натянув капитанские штаны, Николас отчитывает моего брата. – Я говорил тебе завязать с травой!

– Я ничего не курил!

– Не верю! Ты безответственное дерьмо! На прошлом забеге тебя даже Марк обогнал, а он в команде всего месяц!

– Ты че несешь?! – У Реймонда интонация ни черта не добрая, и, попав на крышу, я сразу же вижу его горящий гневом взгляд. – Я говорил тебе десять раз, что у меня болела нога, я бежал чисто для проформы!

– Для проформы бегай до унитаза! Команде от тебя требуется полная отдача. А пока коэффициент твоей полезности – ноль! Ножка у него разболелась, – по-девчачьи пищит Николас. – Просто признай, Лейквуд, что тебе плевать на чемпионат. Папочка даст денег, братик подотрет зад.

– Сбавь обороты, Бейкер, – жестко пресекаю его и встаю между двумя нахохлившимися воробьями, тем самым демонстрируя свое желание потушить конфликт, а не вступаться за честь Реми.

– Твой герой прибыл! – импульсивно взмахивает руками Ник. – Ты сам-то что можешь? Дуть и член дрочить? Или членом твоим тоже брат занимается?

– Я тебя убью, сука! – Рем дергается в сторону Бейкера, но я грубо отпихиваю его назад и полностью поворачиваюсь к зачинщику драмы. У пацана, вероятно, нервный срыв: бледное лицо, дикий взгляд и пульсирующие на щеках желваки.

– Остынь, Ник. Ты устал, иди домой, отдохни. У вас еще есть время до чемпионата.

– Херли ты с ним нежничаешь, Эван?! – шипит позади брат. – Ему призовые бабки нужны! Без меня он этот кубок не возьмет, вот и говнит.

Николаса перекашивает от ярости.

– Я твои бабки тебе в глотку запихаю, козел! Понял?! Вали на хер из команды, мне ни черта не надо!

– Да что ты, а кроссовки, смотрю, надел!

Ник бросается на Рема. Преграждаю ему путь, рассчитывая безобидно оттолкнуть, но получаю очень сильный удар в солнечное сплетение.

– Твою ж мать! – сгибаюсь пополам. Ощущение дивное: будто сплющило диафрагму и располосовало живот. Режет где-то в желудке, но я плюю на боль и выпрямляюсь, намереваясь больше не церемониться с двумя отмороженными.

От увиденной картины холодеет внутри.

Бейкер бьет, брат уворачивается и со всей силы толкает Николаса в грудь. Парень отлетает, спотыкается о какой-то крюк на полу. Из-за скорости не может удержать равновесие. Его заносит, тащит к краю, а лицо искажает животный ужас. Срываюсь к Нику, отшвырнув с дороги брата.

Бешеная пульсация крови в ушах, глухие удары подошвы по металлу – и всего два стука сердца до момента, когда моя рука ловит… пустоту.

Короткий свист и пронзительный хлопок резонансом врывается в уши. Три бесконечных секунды – и под недвижимым телом расползается лужа. Растет, принимая форму неровного круга. Ярко-красного. Режущего глаза.

Подрываюсь и мчу к лестнице. Скатываюсь вниз, до ошметков сдирая кожу на ладонях, и несусь к Николасу, на ходу набирая экстренный номер.

– Девять-один-один, что у вас случилось?

– Парень упал с крыши трехэтажного дома. Адрес: 123 Maple Street.

– Каковы видимые травмы?

– Он без сознания, много крови.

– Прощупайте пульс.

Падаю на колени рядом с Ником и кладу дрожащую ладонь ему на шею, молясь всем богам ощутить хоть что-то. Скудные толчки еле-еле бьют в пальцы.

– Очень слабый.

– Ждите. И ни в коем случае не двигайте его.

Звонок обрывается. Осторожно накрываю руку Бейкера своей. Чуть сжимаю, боясь причинить боль, и искренне верю: если он почувствует, что не один, то до последнего будет биться за свою жизнь.

– Он мертв? – заикающийся голос брата провоцирует армагеддон в моей груди. Мне впервые хочется причинить ему боль. Схватить до синяков, встряхнуть, наорать. Наглухо заклеить рот, чтобы даже мысленно не смел представлять такой исход.

– Пульс есть, – слышу чужой ответ и, подняв голову, встречаюсь с напряженным взглядом Брейдена. – Что будем делать? – в трех простых словах, сказанных сдержанным тоном, намешано невообразимо много. От безграничного сожаления до страха из-за наступающих на горло последствий.

Друг рядом. Друг хочет помочь. А я не могу думать ни о чем, кроме крови, растекшейся несуществующей фигурой. Она жадно лижет ткань моих брюк, циркулирует в горле соленым металлом. Вяжет, неторопливо уничтожает надежду.

– Тебя здесь не было, Брей. Уезжай.

Его глаза расширяются.

– Какого…

– Сейчас копы съедутся. Я