Теория пламени - С. Ф. Э. Блэк

подобраться. Он предупредил Реджи усилить охрану. К счастью для меня, большинство тех, кто знает моего отца достаточно хорошо, понимают, что угрозы в мой адрес не станут для него серьёзным рычагом. — Он отправил кусок торта в рот. — Думаю, они искали подсказки о том, как он побеждает.

Мой взгляд метнулся в сторону, сердце забилось быстрее. Что он подумает, когда узнает, что меня отправили в Кардан Лотт именно за этими подсказками? Не только авенсийцы охотились за правдой.

— Думаешь, они придут сюда? — спросила я, оглядываясь через плечо.

— Нет. Они знают его распорядок, где он ест, где пьёт свой дневной виски. Не думаю, что они придут сюда.

Но всё же он счёл нужным меня предупредить.

Мы молча съели ещё несколько кусочков, и я мучительно пыталась придумать, что ему сказать. Я уже рассказала про полёт, а кроме разговоров о моём драконе, я не представляла, о чём Рашленд Ковингтон, сын могущественного герцога, вообще хотел бы говорить.

— Как прошли твои каникулы дома? — спросила я, запинаясь и чувствуя укол вины при мысли, что меня не будет дома, когда вернётся Эви. Но до этого было ещё несколько часов.

Его вилка на мгновение зависла над тортом, взгляд был прикован к столу.

— Как обычно, — сказал он и быстро откусил.

Я опустила вилку и уставилась на него.

— Ты всегда уходишь от серьёзных разговоров? Или только со мной, потому что я не стою твоего времени?

Он медленно вынул вилку изо рта.

— Что ты хочешь узнать?

— Что-нибудь. Всё что угодно, — пробормотала я. — Расскажи что-нибудь весёлое.

Его лицо потемнело.

— В моей жизни мало весёлого.

— Да ладно. У тебя есть все драконы, о которых можно мечтать. У тебя есть всё, что только можно пожелать. Тебя все любят. Ты умный, один из лучших в классе, когда хочешь.

Его глаза расширились, пока я говорила, и я поняла, что осыпаю его комплиментами.

Он переплёл пальцы на животе и закинул ноги на стол, скрестив их.

— Ну, тогда ты и так знаешь достаточно. Давай не будем говорить обо мне.

— Ты сам пришёл сюда, — сказала я, и голос прозвучал резче, чем я хотела. — Хочешь, чтобы я болтала о себе, о том, как благодарна, что ты позволяешь моему дракону прятаться здесь, живя за счёт богатства твоей семьи? Так вот, не буду.

Моя вилка звякнула о тарелку, когда я наколола следующий кусок.

Его голубые глаза вспыхнули, затем он опустил ноги и наклонился вперёд, пальцы всё ещё были переплетены.

— Это не то, чего я хочу, Ари.

В тишине повис вопрос, который я не могла произнести. Тогда чего ты хочешь, Раш Ковингтон?

Я напряглась.

— Но почему-то мне кажется, что всё это — злая шутка, и однажды я проснусь и узнаю, что ты сдал Мифа.

Я не могла понять, почему мне так не по себе. Почему мне вдруг захотелось огрызнуться на парня, который знал секрет Мифа весь семестр и ни слова не сказал. Уже тише я добавила:

— Тебе не нужно раскрывать свои самые глубокие тайны, просто… скажи, какой у тебя любимый праздник или торт.

Я уставилась на тёмные крошки на тарелке.

Его лицо не дрогнуло, не изменилось, но его взгляд остановился на мне с такой напряжённостью, что у меня вспотели ладони.

— Когда мне было одиннадцать, отец отвёл меня и моего брата в свой любимый клуб для джентльменов и сказал, что пора нам стать мужчинами. Он влил мне в горло виски и научил играть в покер. Рег уже был хорош в этом, он хорош во всём, и тогда уже умел пить алкоголь, а я нет. Меня вырвало прямо на себя, и все смеялись. В ту ночь отец поставил на кон моего первого дракона, Террамона, и сказал, чтобы я выиграл, иначе потеряю его. Я всегда надеялся связаться с Террамоном, когда стану старше, но в ту ночь я его проиграл.

Мышца на его челюсти дёрнулась.

Мои брови нахмурились, пока Раш говорил.

— Мне…

— Не говори «жаль». — Он щёлкнул пальцами. — В ту ночь я понял, что всё, что для меня ценно, — это уязвимость, и я могу потерять это вот так. Поэтому я научился играть в покер, лучше всех них, и научился надевать лицо, которое никто не может прочитать. Если я всегда улыбаюсь, невозможно понять, что я на самом деле думаю.

Я кивнула, слишком ошеломлённая, чтобы ответить.

— А мой любимый праздник — День Перемирия, — продолжил он уже легче, — потому что каждый год мы с матерью приезжали сюда, здесь всегда была тёплая погода, а отец оставался в поместье до окончания праздника, занимаясь своими грязными делами. И наша кухарка, Гретта, всегда готовила в этот день лучший торт в мире.

— Какой торт? — прошептала я, почти лишившись дара речи после его признания.

Он прищурился.

— Такая информация не даётся бесплатно. Сначала ты должна рассказать что-нибудь о себе. — Раш подался вперёд, опираясь локтями о стол.

Мои щёки вспыхнули, и я уставилась на свои колени.

— Ты и так знаешь обо мне достаточно.

Раш рассмеялся, и этот звук потянул уголки моих губ вверх.

— Всё, что я о тебе знаю, девочка с лопатой, — это то, что ты упрямая и наполовину безумная. Расскажи, что сделало тебя такой колючей. Я рассказал, что сделало меня актёром.

Его слова отозвались во мне, как струны. Я сглотнула и встретилась с ним взглядом.

— Мой отец проиграл всё, что у нас было, оставив мою мать, сестру, брата и меня жить в полной нищете. И, будто этого было мало, моя мать придерживается старых взглядов и упрекала меня за работу, которую называла мужской. Она только и делала, что вязала свои глупые шарфы, пока я пыталась добыть нам хоть какую-то еду. А мой брат до сих пор думает, что сможет отыграть всё обратно. Он вступил в банду и верит, что добьётся славы.

Моя рука на столе сжалась в кулак.

— Когда отец умер, я пообещала себе, что никогда не буду играть, но каждый раз, когда я смотрю на Мифа, мне кажется, что я участвую в самой большой игре на удачу в мире, и я ненавижу это.

Голубые глаза Раша впились в меня, как вбитые гвозди.

— Для справки, я считаю, что Миф — риск, на который стоит пойти.

На долгий момент я позволила его взгляду удерживать меня, словно мир вокруг вращался, и если я отвернусь, потеряю равновесие.

Слишком быстро он встал.

— Что ж, Аривель Миро, это был приятный вечер.

Он поклонился, и его светлые