Теория пламени - С. Ф. Э. Блэк

— Просто будешь наблюдать из тени?

Глубоко вдохнув, я пошла вперёд, оставляя следы на снегу, направляясь к двери Дома Рубин.

Я больше не собиралась просто наблюдать из тени.

Теперь я собиралась поджечь весь мир.

Неделя пролетела без визита Раша. Когда тревога начинала грызть меня изнутри, я подавляла её походами в библиотеку, выискивая упоминания драгоценных камней от сказаний до исторических отчётов последней войны, когда сокровища крали и перевозили целыми партиями. Миф свободно охотился на территории, и я пару раз летала с ним, так замерзнув, что потом приходилось целый час отогреваться у ревущего камина в общей комнате.

Однажды, перебирая полки огромной библиотеки Кардан Лотт, я обнаружила ещё один экземпляр книги, которую мы нашли в таунхаусе Ковингтонов, «Биография Эвелин Рук». Я отнесла её в свою комнату, чтобы изучить подробнее, по пути заглянув в почтовую комнату, вдруг пришли письма от Фэйрфакса.

Во время каникул почтовая была без присмотра, и я пролистала накопившиеся письма в ящике на столе.

Вот. Письмо с моим именем, выведенным на лицевой стороне характерным витиеватым почерком Фэйрфакса.

«Мне нужен ответ». Конечно, нужен! Пульс участился, и я дочитала письмо, сжимая его в руке.

В атриуме послышались голоса, кто-то вошёл в школу, впуская порывистый ветер. За звуком тяжёлых предметов, заносимых внутрь, последовал знакомый голос, раздающий указания.

— Ванья! — крикнула я, захлопывая письмо в книге сказок и выбегая в главный вестибюль школы.

Она крепко обняла меня, и на мгновение мне показалось, что всё как-то образуется. Но, отстранившись и оглядев меня с расстояния вытянутой руки, она сразу спросила:

— Что случилось? Почему ты здесь?

Проглотив ком в горле, я сказала:

— Мифу всё-таки пришлось остаться здесь.

После того как я сначала сказала ей, что Миф будет вне кампуса, это ощущалось как маленькое предательство, даже если слова были правдой. Мне хотелось рассказать ей всё, но в этой игре знание правды было равносильно мишени на её спине.

Она поджала губы, явно не поверив, что мой ответ полный, и повела меня обратно в общую комнату. Теперь, когда начался второй семестр, мы могли официально проходить через дверь внутри школы, а не обходить снаружи к входу в Дом Рубин. Пока что мы с Ваньей были единственными первокурсницами, и всего трое других из всего дома вернулись после каникул. Общая комната была блаженно пустой, пока Ванья рассказывала мне о своей поездке со старшей сестрой в Дракские горы. Смех над её падениями на лыжах был лекарством для моей души.

— А теперь, пожалуйста, скажи, что у тебя есть что-то поинтереснее, чем «всё было нормально», — сказала Ванья, когда спросила меня о каникулах.

Пылающий огонь. Мёртвое тело. Раш Ковингтон. Тайная магия. Всё это было опасной почвой. Я устремила взгляд на огонь и ограничилась:

— Я тренировалась летать с Мифом, теперь, когда Брайса нет и он не держит меня запертой в логове.

— Молодец! — она подалась вперёд, жадно слушая.

Я рассказывала о полётах и поймала себя на улыбке, теряясь в воспоминаниях о том, как мы проносились над зданиями и смешивались со звёздами.

В этот момент Шеп вошёл через дверь за книжным шкафом. Он снял с головы кепку газетчика и уставился на меня. Уголок его губ пополз вверх в улыбке.

Ванья ткнула меня локтем, когда он подошёл.

— Ари, Ванья. Не удивлён, что застал вас за разговором.

Когда я ничего не ответила, он добавил:

— Хорошо провели каникулы?

Ванья ждала, что я отвечу первой, и я наконец выдавила напряжённое:

— Да.

Шеп сел рядом со мной на широкий каменный край очага. Моё тело вдруг стало горячим, и не от огня. Шеп ни разу не приходил мне в голову с того вечера, когда я ужинала с его семьёй перед каникулами. Я думала о другом. Гораздо чаще, чем хотела признать.

— Ари только что рассказывала, как сильно она продвинулась в полётах за каникулы, — сказала Ванья, опираясь на локти на своём кресле.

— Брайс толком не даёт нам тренироваться, — призналась я, неловко ковыряя заусенец.

— Его сложно винить. Если кто-то из вас, птенцов, разобьётся насмерть под его присмотром, он лишится работы. Да и во втором семестре всё изменится, — сказал Шеп с ухмылкой.

У меня внутри всё сжалось от слова «смерть».

— Слушай, завтра, если у тебя нет планов, давай полетаем вместе, — сказал он, толкнув меня локтем.

— А, да, конечно, — пробормотала я, широко раскрыв глаза и глядя на Ванью, которая улыбалась, как дурочка.

Заметив её выражение, он добавил:

— Ты тоже приходи.

Шеп встал и направился к своему общежитию.

Когда он ушёл, Ванья швырнула в меня подушку.

На следующий день мы летали с Шепом. У меня не было причин отказаться, разве что сослаться на мороз. Но светило солнце, и Ванья настояла. Я умоляла Мифа вести себя спокойно, а потом сама растворилась в радости полёта. Мы скользили над лесом и ныряли над озером, его когти скользили по поверхности льда. Ванья смеялась и визжала от восторга, когда её тёмно-фиолетовый дракон стремительно снижался и снова взмывал вверх. Рядом Шеп летал с безупречной точностью на своей драконице Петре. Её чешуя сияла на солнце, как перламутр, ярко контрастируя с его кожей. На них было завораживающе смотреть, и я понимала, почему он чемпион.

С онемевшими от холода пальцами и немного облегчённым сердцем я вернулась в школу вместе с Шепом и Ваньей. Мы с Ваньей смеялись над его комментариями о преподавателях, когда я заметила Раша, выходящего с задней террасы. Смех застрял у меня в горле, и я закашлялась.

— Это от холода, — сказала я, касаясь горла, пока Ванья внимательно смотрела на меня.

— И от того, как ты орала, — поддразнил Шеп.

Обычно я бы покраснела, но сейчас всё моё внимание было приковано к Рашу. Он резко остановился, заметив меня, и тут же повернул обратно к зданию.

Шеп всё ещё говорил:

— Я помню, как это было, когда только начинаешь по-настоящему летать. Это лучшее чувство на свете. — Затем тише, — Спасибо, что полетала со мной сегодня, Аривель.

То, что он назвал меня полным именем, вернуло моё внимание к нему, но мысли уже неслись в сторону.

Шеп улыбнулся.

— Может, повторим завтра?

После паузы:

— Ари?

Я моргнула и кивнула.

— Д-да, конечно.

Раш уже исчез внутри, и я постаралась придать лицу безразличное выражение, пока мы шли по дорожке и входили в здание.

Стоило мне переступить порог Большого зала, где во время каникул подавали лёгкие блюда, как у меня в животе скрутило