Стон океана - Эмма Хамм

проверяющим, все ли соответствует регламенту, она уже не была так уверена. А что, если она сорвется? Если начнет драться с ними, чтобы защитить Фортиса? Надо было заставить этого черта достать со дна океана коробку ее лекарств, чтобы хотя бы вколоть себе дозу.

– Алексия? – донесся приглушенный голос из наушников, и она быстро схватила их обратно.

– Здесь.

– Почему на вашем корабле неопознанная батарея?

– Вы прекрасно знаете, что на наших батареях я бы два месяца не проплавала, сержант. Нашла другую на заброшенной станции. Повезло еще, что в ней хватило заряда дотащить меня до дома. Остальные ундина оторвал. – Алексия прикрыла микрофон рукой, сделала глубокий вдох, потом продолжила: – Сержант, у меня уже давно закончился препарат. Если вы закончили сканировать, то, пожалуйста, заберите ундину и впустите меня внутрь. Мне нужен медицинский осмотр. Я выполнила свою миссию и не заслужила обращения, как с животным.

Кажется, сработало. Шлюз над ее головой открылся, и она приготовилась прощаться. Так все и должно было случиться. Фортису было положено умереть, чтобы могли жить остальные.

– Черт… – прошептала Алексия, чувствуя жжение слез в глазах. Надо взять себя в руки, быстро.

Двери корабля открылись, и она расправила плечи. Все будет в порядке. Это ради людей, а не ради ее самой.

С холодным выражением лица Алексия развернулась навстречу целой армии ученых и солдат. На нее было направлено шесть пистолетов. Медики уже готовились накачать ее всем сразу.

Она с сухой улыбкой подняла руки:

– Какой радушный прием!

Глава 38. Фортис

Фортис знал, что ему нужно разыграть все красиво. Люди, которые пронесут его в город, вряд ли будут рады, что просто поймали его. Они не ожидали, что существо такого размера – уже однажды напавшее на них – сдастся добровольно. Если он хотел, чтобы Алексия выжила, он должен был ей подыграть.

Фортис слышал их разговор, слышал, что ученые ей не доверяли. Знал, когда ее укололи. Когда Алексия вздохнула, то наверняка хотела показать этим, что ждет дальнейших процедур, но он знал, что́ в этом звуке скрывалось на самом деле.

Разочарование. Смущение. Даже капля вины, словно она совершила ужасную ошибку, вернувшись назад.

Но так должно было быть. Она должна была пробраться в город и открыть хотя бы часть из скрытых проходов, иначе ничего бы не получилось. Она должна была предать свой народ, а для этого нужно было быть убедительной.

Как и ему.

Так что, когда двери открылись и внутрь хлынули солдаты, Фортис дал им настоящий отпор. Он извивался, пытался порвать сетку, скалил ни них зубы, демонстрируя острые клыки. Рычал, дергаясь снова и снова, заставляя бояться себя.

– Не будь здесь этой сетки, я бы уже вас на кусочки разорвал, – прорычал он. – Ничего в этой жизни я не люблю больше треска человеческого мяса и вкуса вашей крови на языке. Как жаль, что я не могу увидеть вашу гибель и высосать из косточек мозг!

Фортис предположил, что они понимают его, как и Алексия. И что, что бы он ни сказал, воспримут всё как угрозу. Как и положено. Но они еще не знали, что ему сегодня положено умереть, а Фортис не знал, как именно она его убьет.

Солдаты направили на глубинника лазерные ружья – он знал, что, если выстрелят, будет больно. Но не боялся. За много лет его не раз поражали в грудь и в хвост. А вот чего Фортис испугался, так это вошедшего в комнату ученого с набором игл.

Нет, еще рано. Они не могли убить его раньше Алексии.

– Дважды мы одной ошибки не повторим. То, что я тебе в прошлый раз вкатил, должно было обездвижить целого кита, – проворчал ученый и рявкнул: – Держите его!

Несколько солдат подняли сеть из воды и прижали ее к полу. Теперь в ней было почти невозможно двигаться, хотя Фортис пытался. Хвостовой плавник несколько раз ударил по полу, и у края сети появилось еще четверо солдат. Теперь его держали по меньшей мере десять человек – может, больше, кого-то он не видел за спиной.

Наконец Фортис притворился, что выбился из сил. Позволил плавникам обмякнуть с драматичным финальным шлепком и тяжело вздохнул, молча глядя, как к нему подходит ученый. Он должен был довериться видению. Что убьет его именно Алексия. Он знал свой конец. Знал будущее. Там была она. Всегда была и всегда будет.

Укол иглы дал знать, что скоро он почувствует эффект. Если ему вкололи в два раза больше предыдущего, Фортис не знал, насколько получится сохранять сознание. Скоро он перестанет понимать, где именно находится.

Онемение нахлынуло быстро. На этот раз не пришлось притворяться, что мышцы расслабились, а дыхание выровнялось. Глубинник едва осознавал, что все еще в той же комнате. Он видел белый потолок вверху, слышал бормотание людей вокруг, но его мало волновало, что они там говорят.

– Просто убейте его, и дело с концом, – сказал один из солдат. – Не понимаю, чего вы его щадите. Проблем больше, чем пользы.

Ученый вздохнул:

– Потому что мы не можем изучать их мертвыми, придурок. Образцы должны как можно дольше оставаться живыми. К тому же Харлоу хотела присутствовать при его смерти, учитывая, что он отобрал у нее любимого телохранителя. Ты бы сам чего на ее месте хотел?

Что-то подхватило Фортиса. Две до странного сильные металлические руки подняли его над землей. Тот же солдат, что говорил ранее, теперь шел рядом и бормотал себе под нос:

– Я бы хотел, чтобы существо, чуть было не убившее нашего самого умелого солдата, оказалось мертво. Вот чего бы я хотел.

Ну хоть кто-то умный среди ахромо был! «Среди людей», – поправился Фортис. Рассмеялся бы, если бы мог. Всегда думал, что люди исключительно тупы, но одному из них даже удалось смешно пошутить.

Как интересно совершать такие открытия на пороге смерти!

Вскоре картина перед ним сменилась на знакомую по видению его жены. Мимо проносился белый потолок, мелькали огни – только теперь глубинник понял, что они не мигали, его просто провозили под ними. Целые ряды ламп, замедляющиеся и ускоряющиеся в такт его движению сквозь Тау. На пути встретилось еще много людей. Многие из них ошарашенно ахали, замечая, кого мимо них провозят. Некоторые шипели что-то в духе:

– Да быть не может! Он слишком огромный. Как такое может водиться в океане?

Столько голосов, переплетающихся друг с другом. Голоса, которые провожали его в могилу и