Стон океана - Эмма Хамм

Фортиса ввезли в комнату, где, он знал, ему придет конец. Как жена и предсказала. Как и показала ему. Глубинник узнал лампы на потолке. Это место было ему почти родным. Сколько раз он пересматривал именно этот момент? Зная, что скоро яркие белые лампы над головой начнут расплываться, что станет сложно держать глаза открытыми?

В груди разлилось чувство покоя. Много лет Фортис шел к этому. И вот время наконец-то пришло. Он мог отпустить весь страх, всю ноющую неизвестность. Скоро Алексия придет. И тогда он будет готов в концу.

Но некоторых деталей он все-таки не ожидал. Грохот металла, с которым ученые готовились извлекать его органы и внутренности. Бормотание мужчин и женщин вокруг, обменивающихся мнениями касательно того, что они могут найти внутри и что будут с этим делать.

– Они сильнее нас и куда больше приспособлены к выживанию под водой. Я вот хочу знать, почему на них не влияет давление. Даже глубоководные рыбы не могут просто всплывать оттуда, как это делают ундины. – Женский голос звучал тихо и успокаивающе, пусть и рассуждал о вещах, которые человеку понимать было не положено.

– А мне кажется, наше любопытство не стоит таких энергозатрат. Мы уже знаем заживительные свойства их кожи. Нужно использовать этот образец, чтобы понять, как они восстанавливаются быстрее нас. Чтобы не тратить столько ресурсов на постоянное создание перерожденных. – Мужской голос, куда более резкий и жесткий.

Фортис знал, что люди экспериментируют на его народе не просто так, но не ожидал, что причины были такими. Его вид их интересовал, но они даже не подозревали, что были способы изучать их куда проще.

Можно просто спросить. Столько лет, потраченных впустую, когда они могли просто сотрудничать. Фортис видел, что у них могло получиться. Взять одну только деревню, что построили Мира с Арджесом. Они могли все это время работать вместе и создать океан, где все были бы счастливы, богаты, здоровы. Все то, чего эти люди так хотели, но упорно желали достичь сами, не снисходя до просьбы о помощи.

Глубинник не мог дождаться, пока все закончится, но в животе ворочалось что-то нехорошее. А что, если он ошибся? Что, если они были не способны на это?

Чем дольше Фортис был наедине с этими людьми, тем неспокойнее ему становилось. Оба его пульса подскочили, и он слышал, как писк подключенного к нему монитора тоже ускорился. Он не мог сосредоточиться ни на чем, кроме звука его протестующих сердец. Они знали, что он нервничает, и это было его самым большим позором в жизни.

Тяжело дыша, Фортис попытался открыть глаза. Алексия должна быть здесь. Почему ее до сих пор нет?

– А, Харлоу! Вот и вы, – сказал один из ученых.

Если пришла Оригинал, то и Алексия наверняка тоже. Если только ее не убили. Если только не посчитали ее слишком неоправданным риском, учитывая, что ученые легко могли сделать новую. Им было все равно, живая она или нет.

Но Фортису было не все равно.

Проклятье, он хотел знать, жива ли она, но мог только едва пошевелить веками, ничего не видя в размытом свете. Он думал, он был готов. Он смирился. Но хотел увидеть Алексию снова.

Как ему и обещало видение.

В последний раз.

Вот оно. Темные волосы, закрывающие от него ослепительную лампу, на которую было так больно смотреть. Ее тень принесла ему то же спокойствие, что приносила бездна. Прекрасное, теплое пристанище для усталого путника. Глубоко вздохнув, Фортис посмотрел на нее со всей любовью, что чувствовал в своих сердцах.

Он сказал Алексии, что любит ее? Нет, не такими словами, но он верил, что его действия все сказали за него.

Не сказать было добрее с его стороны. Не стоило ей знать, как сильно Фортис ее любит, когда им предстояло быть разлученными навеки. Но, может, это препараты ударили ему в мозг, потому что глубинник вдруг пожалел, что не сказал. Она заслуживала знать, что ее кто-то любил.

– Так вот куда вы его притащили, – сказала Алексия. Ее голос был таким приятным по сравнению с остальными, которые он не узнавал и слушать не хотел.

– Пойдет прямиком в переработку. Но мы подумали, Оригинал Харлоу захочет сначала на него посмотреть. – Это сказала та ученая, которая хотела разобрать Фортиса на части, чтобы понять, почему на глубинников не влияет давление.

– А, – сказала Алексия и положила ладонь ему на плечо. Для остальных это было собственническим жестом охотника, но он чувствовал успокоение в ее крепкой руке. – Думаю, на этом мы экспериментировать не будем.

– Будем.

– Нет, не будете. – Ее голос ожесточился. – Это приз Харлоу. Я его поймала для нее, я его сюда привезла. Мне не интересно, какие эксперименты вы подготовили и что вам там надо. Это ее ундина.

Алексия предупреждала, что будет жестока, но все равно было тяжело слышать ее такой. Хотелось, чтобы она сказала им пойти к черту, чтобы заслонила собой его безвольное тело, оставленное на их милость.

Но пришло его время. И как бы сильно сознание ни хотело сопротивляться и жить, Фортис знал, что выбора у него нет.

Раздался новый голос – мелодичный, вероятно принадлежащий Оригиналу:

– Алексия, да мне все равно, что они будут с ним делать. Я просто рада, что ты выполнила мою просьбу.

– Я понимаю, Харлоу. Но вы отправили меня с заданием убить это существо, а я это так и не сделала. Я хотела закончить дело здесь, при вас, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что я выполнила вашу волю и ничто не смогло меня остановить. – Ее голос снова стал железным. – Знаю, ходят слухи, что я не могу быть тем же телохранителем, что раньше. Пусть я и снова принимаю препарат, я все же чувствую ненависть к любому, кто не верит, что я верна вам до последнего вздоха.

В комнате раздался практически влюбленный вздох. Словно Алексия сказала что-то романтичное.

– Ох, милая. Всегда ты знаешь, что мне сказать. Тогда приступай. Убей его, и мы скажем всем им заткнуться. Ты всегда была лучшей из лучших, хоть и даешь иногда волю эмоциям.

И Алексия развернулась к нему. Все мысли Фортиса занимала она, стоящая над ним с темными глазами, полными сожаления. Она протянула руку в сторону.

– Четыреста миллиграммов нейротоксина. Того, который мы добываем из диатомовых водорослей.

– Алексия, мы не можем его просто убить. Внутри этого образца столько информации – он слишком ценный, чтобы его уничтожать!

– Не заставляйте меня применять силу.

Ученые забегали. Алексия стояла и