Любовь на кафедре - Дженнифер Смит

Рис вскипел. Одно дело — оскорблять его, он уже привык к отцовскому стилю воспитания, но унижать Лилу? Он этого не допустит. Ни в коем случае.

Он сорвался.

— Хватит. — Он наклонился вперед; на руках набухли вены. — Да как ты смеешь так говорить о Лиле? Как смеешь? Ты прав. Она не понимает, что значит быть Даллимором, и я каждый день благодарю звезды, что это так.

— Да что ты несешь? — таким же холодным и яростным тоном ответил отец. — Подумай, прежде чем говорить! Подумай, что дала тебе твоя семья.

Рису не надо было думать. Он прекрасно знал, чего хотел.

— По-твоему, Лила мне не пара? Она не просто меня достойна, она для меня все. Это я ее недостоин. — Рис не хотел повышать голос, но отец вывел его из себя. — Я люблю ее и не позволю тебе говорить о ней гадости. Понял?

Сердце гулко билось в груди. Рис еще никогда не говорил с отцом в подобном тоне, но чувствовал себя обязанным быстро и аргументированно защитить Лилу от его нападок.

— Ты ее любишь? — выпалил отец. — Но она же ни капли не похожа на Серен! Рис, она же сейснег!

— Господи, пап! — воскликнул Рис. — Да какая разница, англичанка она или нет? Даже если бы она была зеленой или беззубой, я бы все равно ее любил.

Луэллин Даллимор в кои-то веки лишился дара речи. Его рот открывался и закрывался, как у безголосой марионетки. Наконец он поднял руку и направил на сына трясущийся от ярости палец.

— Бадух ан эдивари хин, бах. — «Ты еще пожалеешь, мальчик».

— Отец, единственное, о чем я жалею, — что так долго позволял тебе распоряжаться своей жизнью. — Еще Рис жалел о том, как обошелся с Лилой, но не собирался касаться этой щекотливой темы в разговоре с отцом. — И перестань называть меня мальчиком! Я уже не мальчик и не позволю тебе обращаться со мной как с ребенком.

— Ты останешься мальчиком, пока я не решу иначе, — процедил отец. — Я отрекусь от тебя!

Рис фыркнул и покачал головой.

— Надеюсь, ради мамы ты этого не сделаешь, но, если считаешь это необходимым, что ж — пусть будет так. — Рис сунул руки в карманы. — Разговор окончен.

— Не тебе решать, окончен этот разговор или нет! — дрожащим от ярости голосом проговорил отец.

В открытую дверь постучали.

— Хм. — Лила стояла на пороге; ее губы округлились буквой О, глаза таращились. — Вы очень громко кричите. Тут идут занятия.

— Ты! — Отец чуть ли не накинулся на нее с пунцовым лицом.

Рис выбежал из-за стола, преодолел маленький кабинет за несколько шагов и загородил собой Лилу, прежде чем отец успел хоть что-то сказать.

— Тад, — угрожающе произнес он на валлийском, — эй амсар и си финд. — «Тебе пора уходить».

Луэллин, казалось, вот-вот взорвется. Он в последний раз презрительно ухмыльнулся.

— Ты делаешь ошибку, бах, — сказал он, протиснулся в дверь и затопал прочь по коридору.

Рис проводил его взглядом, ни о чем не жалея. С плеч будто упала огромная ноша.

Лила легонько коснулась его руки, и он повернулся к ней. Боже, как она была прекрасна.

— Ты в порядке? — спросила она.

Как ни странно, он чувствовал себя нормально.

— Да, — ответил он. — А ты почему до сих пор на работе? Ничего не случилось? Прости, мой отец… — Рис много что мог сказать об отце, но ни одно из этих слов не описывало ситуацию в полной мере.

— О да, я видела. — Лила потерла руки. — Я задержалась, потому что хотела зайти и поговорить с тобой насчет цветов. Ты присылаешь очень красивые букеты, но у меня кончились вазы. А потом пришел твой отец, и вы подняли крик на всю кафедру. Мы всё слышали: и что он говорил, и что ты ему отвечал. — Она взглянула на него из-под ресниц. — Я немного в смятении, думаю, мне лучше уйти.

Но она не пошевелилась.

— Лила, я хочу с тобой поговорить, но заставлять не стану. Решение за тобой. — Он заставил себя не шагать ей навстречу. — Но прежде чем ты уйдешь, можно кое-что тебе сказать?

Она кивнула. По щекам разлился розовый румянец.

— Я понял, что мне нужна помощь, чтобы справиться со своими эмоциями, и пошел к психотерапевту, потому несправедливо требовать от тебя играть эту роль. — Он на секунду замолчал и продолжил: — А еще синие усы, похоже, произвели благоприятное впечатление на Королевское историческое общество: профессор Пэйнтер пригласил меня на ужин и хочет со всеми познакомить. Но я не пойду.

— Погоди, что? — Лила нахмурилась.

— Отец, видимо, следил за датами моих собеседований. В письме профессор Пэйнтер непрозрачно намекнул, что, хотя я произвел хорошее впечатление, мне не хватает опыта. Я сам это знаю, поэтому отозвал заявку, — ответил Рис. — Я не готов и не хочу подвергать себя такому стрессу. Мне не нужна незаслуженная награда.

— Но, Рис… — Лила не знала, что сказать.

— Я подам заявку еще раз, но когда буду готов, и ради себя, а не для того, чтобы кому-то что-то доказать. — Он потянулся к ней, но удержался. — Лила, благодаря тебе у меня возникло желание стать лучше. Ты показала мне, что значит быть счастливым.

— Рис…

— Я начал ходить к психотерапевту, и знаешь — это помогает. Я чувствую себя намного лучше.

Лила кивнула, не глядя ему в глаза:

— Рада за тебя.

— Лила, — тихо проговорил он, — посмотри на меня. — Она медленно подняла глаза, пока их взгляды не встретились. — С тобой все в порядке? Прости, что отец тут такого наговорил. Все это неправда, поверь.

Она небрежно махнула рукой:

— Мне все равно, что сказал твой отец.

— Тогда в чем дело? — спросил Рис. Что-то было не так, ведь она по-прежнему хмурилась, а щеки заливал розовый румянец. Она вздохнула, потом вздохнула еще раз и выпалила:

— Ты меня любишь?

Значит, в этом было дело? Рис расслабился и улыбнулся.

— Конечно, люблю, — ответил он. — А ты сомневалась?

Лила

Лила как будто наблюдала за их разговором с высоты. Рис казался таким спокойным и безмятежным, таким расслабленным, что было странно, учитывая все, что только что произошло между ним и его отцом — скандал был ужасный. Но Рис будто очистился и освободился после этой перепалки; таким она его еще не видела. Он выглядел усталым, его выдавали мешки под глазами, но взгляд был ясным и сияющим.

— О, — выпалила она. Что еще она могла сказать?

А ты сомневалась?