Всё начинается с нуля - Ания Сказ

— Мне и тут хорошо. Ты следи там, за птичкой, не отвлекайся. — Её руки крепко обвили мою талию.

От такой наглости я даже не нашёлся что ответить. Но уже через пару секунд опомнился и потрепал нахалку за плечо.

— Ну что? — Недовольно отозвалась она, поднимая голову.

— Скажи мне, Улима, вы с Шарин помирились?

Тема девушке явно не понравилась. Но она взяла себя в руки и сухо ответила. — Да мы и не ссорились.

— А ты рассказала ей про свою роль в её похищении? — Мне было неприятно задевать болезненные струны девичьей души, но я должен был знать откуда растут ноги у такого странного поведения. Ведь мы с Улимой объяснились ещё у подножия Стражницы. И тогда мне казалось, что девушка меня поняла. Или хотя бы сделала вид.

— Рассказала, — Улима гордо тряхнула головой, — и, представь себе, она не разозлилась.

— И что же она ответила? — Я подался вперёд. Каждая клеточка моего тела замерла от напряжения и нетерпения.

— Она заявила, что не держит зла на меня, ибо любовь часто лишает людей здравомыслия. Потому то она, то есть Шарин и решила не пускать её в свою жизнь. Чтобы не выглядеть потом глупо и не повторять моих и чужих ошибок, — глаза девушки лукаво блеснули, — а ещё сказала, что если у нас с тобой что-нибудь получится, то она, в смысле Шарин, будет только рада.

— Так и сказала? — Сдавленно переспросил я, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— А что она могла ещё сказать? С судьбой ведь не спорят. — Горячо отозвалась Улима, но тут же прикусила язык, поняв, что сболтнула больше, чем планировала.

Интересно, это происки Улимы или Шарин сама просветила её насчёт провиденции? Всё-таки почуяв в словах Улимы подвох, я тихо спросил: — Что ты ей наплела, страшная женщина?

— Ничего особенного, — сердито пожала плечами Улима, — просто поделилась предсказанием ромарки и всё.

— И всё. — Вновь обессиленно привалился затылком к стене, прикрыв глаза.

Сказанное Улимой многое объясняло. Если раньше её слепую веру в предсказание ромарки сдерживало чувство вины перед Шарин, то сейчас ушло и оно. А сама Шарин тоже хороша, наука, эксперименты. Верит словам какой-то старой мошенницы. А даже если не верит, могла бы хоть попытаться разубедить Улиму. Но нет, Шарин кажется самой нравится такое положение дел.

Сложив руки на груди, я сердито заерзал на месте, якобы устраиваясь поудобнее. На самом же деле, рассчитывая избавится от Улимы. Но куда там, вцепилась как репей. Оставив попытки отцепиться от назойливой соседки, сделал вид что собираюсь спать. Сурово закрыл глаза.

По внутренней стороне век пронеслась легкая тень, встревожив меня. Не успел я опомниться, как почувствовал чужие губы на своих. Безусловно мягкие и тёплые, но всё-таки чужие. Они не шевелились, не делали попыток продлить поцелуй, просто прижались и застыли в ожидании.

— Улима, — взмолился я, пытаясь отстраниться и не упасть в яму, — ради всего святого, что ты творишь? — Я серьезно глянул на девушку, но в её лице не было ни капли раскаяния. Разве щеки слега порозовели.

Она не ответила на мой вопрос, продолжая обжигать меня откровенным взглядом, от которого смутился уже я и чуть не свалился с насиженного места. В подобном молчании прошли еще долгие десять секунд. В дальнем конце грота громко всхрапнул Кирэль.

Я почувствовал, что у меня сдают нервы. — Если ты будешь так на меня смотреть, то, чего доброго, дыру прожжёшь, а мне жаль эту куртку.

Хмыкнув Улима, наконец отвела взгляд и с наслаждением потянулась.

— Если ромарка была права насчёт моей судьбы, а врать ей резона не было, то скорее всего дело в том, что ты, как и Шарин боишься настоящих чувств, вот и не подпускаешь меня. — Заявила она, сворачиваясь клубочком под масштабным плащом Кирэля.

— Доброй ночи, Отто. — Бросила Улима через плечо, поворачиваясь ко мне спиной. Через мгновение её дыхание замедлилось, переходя в размеренное посапывание.

Я же остался сидеть один, обескураженный и слишком рассерженный чтобы заснуть.

Поведение Улимы разбередило стары раны. Я только успокоился и смирился с произошедшим. Мал по малу у меня даже начала проклевываться надежда, что в очередной раз отыскав Шарин, мы сможем начать всё с нуля. И пусть она едет в свой Златавир, в конце концов, это не край мира. Можно переписываться. — Кисло уговаривал я себя, но тоненький внутренний голосок нахально сообщил мне, что я могу сколько угодно врать о том, что степень счастливости моего будущего не зависит от наличия в нем человеческой девицы с глазами лазорьки. Только исход всегда будет один и тот же: пока жив, я буду всеми правдами и не правдами пытаться вплестись в её судьбу.

— Как там сказал Далар Шелд'арин на турнире? — Таково великое и благородное чувство ответственности светлых эльфов за порученные им дела. Оно присуще всему моему народу, — обстоятельно объяснил себе я обуревающие меня чувства, — а Шарин как раз и есть такое дело. Ведь меня наняли её охранять. Все просто. Хочет она того или нет, но свой долг я выполню.

Но судя по реакции на слова Улимы, Шарин моего участия не хотела. И это страшно раздражало. В глубине души я желал, чтобы Шарин отреагировала на новости Улимы как-нибудь иначе. Я не жаждал ссор между девушками, но она могла бы прийти ко мне, узнать моё мнение по этому поводу. А не просто сбегать, оставив меня выслушивать обвинения в трусости и малодушии от Улимы.

Закинув руки за голову, я хмуро разглядывал земляной потолок грота, затянутый переплетёнными узловатыми корнями. Огромная усталость враз навалилась на плечи. Понять свою, а уж тем более чужую душу, разобраться в перипетиях страстей и межличностных отношений, так похожих на корневой узор на потоке, все это крайне утомительно, даже для эльфа обладающего…

— Майделин! — В сознании вспыхнула озорная лампочка.

А почему бы мне сейчас не попытаться проникнуть в разум Улимы и не посмотреть, о чем её сны? Вдруг там будет что-то сокровенное о Шарин. Например, их правдивый разговор. Но я был на дежурстве и не мог позволить себе заснуть, пока меня не сменит кто-то из приятелей.

Но тогда я бы уже не смог осуществить свои коварные планы. Я воровато оглянулся на спящую птицу: — Я ведь совсем ненадолго и собираюсь не спать, а прогуляться в сны и сознание Улимы. — Бормотал я, придвигаясь ближе к девушке.

Совесть вопила о