Фредерик - Алиса Бастиан

— Всё по плану?

— Думаю, да. Не хочу это обсуждать.

Вы сидели друг напротив друга, и он серьёзно изучал тебя своими холодно-карими глазами, такими не похожими ни на внимательно-зелёные доктора Ч., ни на водянисто-серые санитара Х. Других глаз для сравнения в твоём окружении пока не наблюдалось.

— Что? — спросила ты, хотя могла и не спрашивать. Ты изучала его точно так же. Лицо, которое ты хотела бы видеть перед собой до конца жизни и которое ты неизвестно когда увидишь в следующий раз.

Глаза чуть потеплели.

— Нарисую тебя, — ответил он. — Надеюсь, выйдет прилично.

— Можно и не прилично, — усмехнулась ты.

— Это как-нибудь потом.

Потом — когда рисунки не будут проходить досмотр у доктора Ч. и всех желающих.

— Хорошо. — Ты улыбнулась. — Буду ждать, — добавила ты уже тише.

— Я тоже.

Вы говорили не только о рисунках.

Ты боялась спрашивать о чём-то, связанном с лечебницей. Чем он занимается с утра до вечера? Часто ли приходит к нему доктор Ч.? Что именно делают в процедурной и делают ли что-то конкретно с ним? Как он переносит это заточение? Чем их кормят? Наверное, еда для персонала отличается от еды для убийц. О чём он разговаривает с благоволящим к вам санитаром Х.? Думает ли о жизни, проходящей за стеклом?

Тебе хотелось знать, как проходят его дни. Но страшно было услышать подробности.

Он тоже боялся спрашивать о твоей жизни. Чем ты занимаешься с утра до вечера? Как ты выдерживаешь доктора Ч.? Промывает ли он тебе мозги, пытается ли манипулировать? А ещё санитар Х. со своими шахматами. Сколько ещё ты сможешь выдержать?

Сможешь ли ты прийти ещё?

— Приходи одна, — сказал он. — Если получится.

Ты покачала головой. Последний раз, просила ты доктора Ч. Тут без вариантов. Следующий раз, когда ты увидишь любовь своей жизни, не будет просто «посещением». По крайней мере, так намечено в твоих планах.

Вы не решались говорить о вас самих, поэтому ты заполнила тишину рассказом о рождественской атмосфере в городе, о концертах, афиши которых ты видела по пути в лечебницу (и на которые вы могли бы сходить, если бы не), о какой-то ерунде, пришедшей тебе в голову. Потом вы плавно перешли на твоё финансовое положение. Ты не хотела лгать, поэтому не сказала ничего прямо. Просто сказала, что с этим всё нормально и что ты сдаёшь квартиру. Он, конечно, решил, что живёшь ты у него, поэтому не стал уточнять (к твоему облегчению). Говорить, что ты ютишься в своей квартирке, теперь наполовину заваленной картонными коробками, потому что жить в доме маньяка оказалось невыносимо, ты не хотела.

— Ты держишься? — серьёзно спросил он.

— Всё в порядке.

Правда?

— Я спросил не об этом.

Ты говорила про ситуацию в целом, а он — про тебя. Держусь ли я?

Можно подумать, у тебя был выбор.

— Держусь, — твёрдо ответила ты.

Правда.

— Тогда я тоже.

Сердце кольнуло. Хорошо, что ты не стала расспрашивать его о жизни… пребывании здесь. Это было бы тяжело для вас обоих.

Время пролетело незаметно: вы даже больше рассматривали друг друга, чем разговаривали. Без присутствия доктора Ч. это было гораздо приятнее. Ну, по крайней мере, без его личного присутствия в помещении. Тебе ужасно хотелось его коснуться, но это было невозможно.

Пока.

Дверь за твоей спиной открылась, и зашёл охранник. Каким бы исключительным ни был твой разрешённый доктором Ч. визит, часы посещения закончились. Вы попрощались, зная, что всё может пойти не так, но сохраняя в себе тепло от встречи. Оно окутывало тебя, когда ты сбегала по ступенькам лечебницы, когда выходила на пронизанную духом Рождества улицу, когда садилась на скамейку. Ту самую, на которой ты когда-то придумала свой идиотский план. Всё-таки было чудом, что ты смогла увидеть его именно сегодня. Как бы тебе хотелось остаться с ним в эту рождественскую ночь! В голову полезли воспоминания об одной из них, и тебе стало ещё теплее. Но постепенно, как снежинки в стеклянном рождественском шаре, это чудесное тепло от встречи оседало, остывало, слишком быстро превращалось в воспоминание.

Факт: Рождество, и ты сидишь на скамейке около психушки для преступников, не представляя, что делать дальше.

Факт: Рождество, и люди на улице смеются, несут красивые пакеты с подарками, едут в переполненном транспорте, стараясь всё успеть, и почти все — с кем-то, почти все — не одиноки в этот предпраздничный час, потому что так и должно быть.

Факт: Рождество, и ты одна.

Ты. Совсем. Одна.

Удивительно, как праздник и хорошее настроение других может заставить чувствовать тебя хуже, когда, казалось бы, хуже уже быть не может.

Ты посмотрела на часы и вздохнула. До Рождества оставалось несколько часов, способных свести тебя с ума. А ты точно не была единственной одинокой душой, затерявшейся в заснеженном городе.

Эта скамейка явно была заколдованной. Даже, скорее, прóклятой.

Потому что ты действительно решила сделать это.

57

Оно было тонким и холодным, но невероятно подходящим. Нелюбимого, но при этом рождественского цвета. Шёлковое, на тонких бретельках. Голые руки, совершенно бесстыжее декольте. Платье-комбинация, в твоих глазах чем-то похожее на длинный пеньюар. Ты продала все ненужные, приобретённые только для новой, чужой части твоей жизни вещи: платья, туфли, сумочки. Финансовый баланс был восстановлен, на душевный ты и не надеялась. Но эта красная комбинация осталась неиспользованной. У тебя была тёмно-зелёная накидка, что давало идеальное сочетание рождественских цветов. Ты стояла перед зеркалом, раздумывая, уверена ли ты в том, что собираешься сделать. Это не было частью плана, потому что не было подходящей локацией. Это было эгоистичной попыткой заполнить пустоту, которую вдруг так ярко и так беззастенчиво осветили в тебе сначала посещение любимого, а потом и вся эта рождественская суета. Суета, пожалуй, даже больше. Вифлеемская звезда, сорвавшись в твою душу, падала бы в этот пустой бездонный колодец и по сей день.

Это не было частью плана, но было частью терапии.

Твоей личной терапии.

Впрочем, вряд ли доктор Ч. вздумал бы жаловаться.

Сначала ты забежала в ближайший супермаркет — схватила первое попавшееся шампанское и подарочный пакет к нему, а по пути на кассу не удержалась и заглянула в новогодний отдел: из него ты вышла с электрической гирляндой и набором разноцветной мишуры. Потом вернулась домой, переоделась, накрасилась, посмотрела на часы: до Рождества оставался всего час. Доктор Ч., наверное, скоро сядет за стол своей хорошо обставленной кухни и приступит к шикарному