Корона Олимпа - Кейт Ашер

Бог солнца и исцеления был глух. Как он не слышал зов сирен, так он не слышал никакой музыки. Он не знал магии песен и даже того, как звучит его собственный голос. Он жил в бесконечной, изолирующей тишине — его вовлекали в общение только тогда, когда у кого-то хватало ума переводить речь жестами. И быть неспособным исцелить себя, когда ты исцеляешь всех остальных?

Это была боль, которая резала глубже любого клинка. Понимая, что Аполлон может только отдавать, ничего не беря для себя, я почувствовала к нему колоссальное уважение.

Нуждаясь в передышке от эмоций, я повернулась к Архимеду, молясь, чтобы его желание было менее... глубоким. К облегчению, на его месте я увидела меч, который он выковал на испытании отца. «Каллидус» — имя, которое Арх дал оружию, — отражал гаснущее небо, закат зеркально сиял на лезвии.

— Ты тоже не смог вернуть Каллидус? — спросила я.

Меч не шелохнулся, но глубокий голос Арха ответил:

— Нет. Боюсь, что-то пошло не так при ковке. Я должен был суметь призвать его уже давно.

— Разрушитель ночи тоже до сих пор не откликается.

— Я буду пробовать дальше. И дам тебе знать, если получится вернуть его.

Я кивнула в знак благодарности и посмотрела налево. У Ароса было знакомое бледное лицо. Мягкие черты, искаженные гримасой, — она выглядела точно так же, как я помнила ее на борту гнилого корабля.

— Нереида, — сказала я с любопытством.

Она ухмыльнулась, кокетливо откинув светло-голубые волосы.

— Она спасла меня. Без обид, Нисса. Как бы я ни хотел трахнуть тебя до потери сознания...

Смертный облик Афродиты издал изумленный смешок, а мои глаза едва не вылезли из орбит.

—...или тебя, Афф, — усмехнулся Арос. Лицо нереиды стало серьезным. — Но, думаю, вы обе уже «заняты».

Синие глаза нереиды на миг метнулись к другому краю стола и вернулись ко мне.

— Мне нужно знать, почему она спасла меня, — объяснил он. Его глубокий голос странно диссонировал с идеальными розовыми губами нереиды.

— Мне тоже любопытно, — пробормотала я. — Почему она пошла против владыки океанов, чтобы спасти чемпиона в испытании, которое он создал специально, чтобы нас сломать?

— Потому что она знала, что соревнование не стоит жизни, которую оно забирало, — ответил Келис, наконец привлекая мое внимание.

Он тоже принял знакомый облик — тот, который я не была уверена, что готова видеть на его месте. Напротив меня, в кружевном черном платье, с бледной кожей, иссиня-черными волосами и пронзительными зелеными глазами, сидела я.

Мое идеальное зеркальное отражение.

Я прикусила губу, осознавая: я — самое сокровенное желание Келиса. Несмотря на все противоречивые сигналы, которые он посылал — то пожирая меня глазами, то избегая, — именно я сидела на его месте.

Я решила не объявлять об этом во всеуслышание и вместо этого взяла две золотые чаши с темно-красной жидкостью. Одну я протянула нереиде-Аросу и переплела свою руку с его.

— Пьем до дна? — спросил он голосом нереиды.

Я кивнула, и мы осушили кислую жидкость. С некоторой долей везения новые эффекты должны были перекрыть действие «воды-которая-не-вода».

Я повернулась к Аросу, с облегчением увидев, что он снова выглядит как обычно, хотя его штаны всё еще едва сдерживали увеличенное достоинство.

— Ты в порядке? — Келис выгнул бровь.

— Вполне. Никаких изменений. На вкус как лимон, но уверена, что ты на вкус гораздо слаще, — ответила я. Обе брови Келиса поползли вверх.

«Ты сказала это вслух, божок», — предупредила Велира с типично змеиной ухмылкой.

— Черт. Я не хотела это говорить, но на тебя правда чертовски приятно смотреть. Ты как гроза и рассвет одновременно.

«Снова вслух».

— Черт.

Арос хохотнул, а Келис пытался подавить улыбку.

— По крайней мере, ты не упомянула его глаза, — ухмыльнулся Арос. — У нее были такие красивые голубые глаза, — внезапно восторженно выпалил он.

— У кого? — добродушно поинтересовался Архимед.

— У морской принцессы. У водяной ведьмы. У синеволосой красавицы. — Он мечтательно уставился на открытый балкон. — Бьюсь об заклад, она на вкус как пресноводный источник, — вздохнул он.

Всё еще глядя на Келиса, я не могла оторваться от его серебряных глаз, прикованных к моим. Я подперла подбородок рукой и мягко произнесла:

— Твои глаза не голубые. Они напоминают мне о летней грозе. Они прекрасны — как и всё остальное в тебе.

Он откашлялся, а Вел издала рокочущий смех. Ликос в шутку толкнул Келиса в бок, и бог покраснел до медного оттенка.

— Уверена, ты на вкус как карамель, — продолжила я.

Еще одна мысль возникла в голове — и тут же вылетела изо рта:

— Мы можем просто еще раз поцеловаться, пожалуйста?

Посуда загремела, когда шокированные боги уставились на меня.

— Дерьмо. Это определенно было сказано вслух.

«О, да», — расхохоталась Вел.

Келис ухмыльнулся:

— Я могу придумать вещи получше поцелуя, хотя я бы с удовольствием повторил и это. Может, что-нибудь... повкуснее.

Его взгляд опустился ниже. Розовое зелье вновь забурлило в моих венах. Тот самый узел нервов заныл с такой силой, что я была готова облегчить это чувство прямо здесь. Сама. Прямо сейчас.

Аполлон прервал мои мысли полезным предложением — попробовать что-нибудь еще.

Я проигнорировала его, плотно сжимая бедра, чтобы унять пульсацию. Не помогло. Келис поморщился, его ноздри расширились — я поняла, что мое возбуждение буквально висит в воздухе, как и их собственное. Это был эффект домино: аромат провоцировал аромат.

— Ладно, почему бы и нет? — ответил Арос богу солнца. — Посмотрим, что еще мы можем увеличить. — Он развернул синюю ириску. — М-м-м. Это отвратительно, — радостно объявил он.

Внезапно он нахмурился.

— Отвратительно, — повторил он, сбитый с толку. — Что? Нет. Я хотел сказать... ужасно. — Его лицо было комичным портретом недоумения. Он встретил мой забавленный взгляд и сказал: — Ты уродлива.

Я фыркнула, вскинув брови. Возбуждение мгновенно спало до управляемого уровня.

— Ну, это было не очень вежливо, — промурлыкала Афродита, вернувшись к своему обычному облику. Она лукаво подмигнула мне, и я поняла: это ее «дар желания» туманил мой разум. А теперь ее милосердие позволило мне снова дышать спокойно. — Арх, попробуй розовую, — предложила она.

Настороженно, но с любопытством Архимед взял предложенную конфету. Он осторожно разжевал ее, глядя на богиню любви.

— На вкус как теплые объятия, — осторожно произнес он. — О, хорошо. Я именно это и хотел сказать.

Он ухмыльнулся хмурому Аросу, который ответил саркастичным:

— О, чудесно. Я так рад за тебя и совсем не завидую.

Арос внезапно откинулся на спинку, его лицо преобразилось от восторга: