Корона Олимпа - Кейт Ашер

Я нахмурилась, не понимая причины его ликования, пока Аполлон не улыбнулся и не показал жестами одну уточняющую фразу:

«Арос — лжец».

О. Это будет весело. Я ухмыльнулась.

«Спроси их, представляли ли они тебя голыми», — кокетливо предложила Велира.

«Вел!» — одернула я ее, но всё равно спросила.

Келис выглядел в ужасе.

— Нет, — ответили они одновременно.

Интересно.

— Что вы на самом деле думаете друг о друге? — продолжила я, коварно изгибая губу.

— Ты мне не нравишься, и твои отношения с отцом тоже, — деловито солгал Арос, скрестив руки на широкой груди. Он выглядел невозмутимым.

Келис вскинул брови и посмотрел на Архимеда. Тот заерзал на месте. Либо розовый ликер достиг точки кипения, либо он скрывал свою правду.

Арх глубоко вздохнул, смирившись:

— Честно говоря, я нахожу тебя восхитительным и мне нравится смотреть, как ты тренируешься без рубашки, — признался он с закрытыми глазами и густым румянцем.

Я краем глаза заметила движение слева от себя. Я поморщилась. О, Тартар, я же не видела, как эта огромная штука Ароса дернулась... нет. Нет, не видела. Велира расхохоталась в моей голове.

— У вас есть секреты? — кокетливо спросила Афродита, наклоняясь вперед и опираясь руками о стол.

— Нет, — ответил Арос сквозь сжатые губы.

— Да, — подтвердил Архимед.

Афродита ухмыльнулась, как пантера, играющая с добычей.

— И твой секрет связан с испытаниями?

— Я не думаю, что они обязаны отвечать, — резко вмешался Келис. — У каждого есть право на свои секреты.

Он тоже что-то скрывает

«Согласна. Его запах только что испортился».

— Но не все секреты влияют на всё царство. Или на все три, — голос Афродиты стал жестким. — Отвечай на вопрос.

Архимед простонал и тихо пробормотал:

— Да.

Арос сжал челюсти, мельком взглянул на меня и буквально проскрежетал ложью:

— Нет.

Афродита открыла рот, но я перебила ее прежде, чем она успела произнести хоть слог.

— Хватит, Афф, — тихо сказала я. — Пусть мужчины хранят свои маленькие тайны и игры. Последнее испытание — завтра, и я готова поспорить, что Гера позаботилась о том, чтобы оно стало самым трудным.

Все мгновенно протрезвели.

— В конце концов, победитель может быть только один, верно? Одна корона для одного правителя.

ГЛАВА 41

Нисса

Гром грохнул, эхом раскатившись по почерневшему небу. Молния расколола горизонт надвое.

Все вокруг утопало во тьме — густой и удушающей, совсем не похожей на привычное спокойствие ночи. Этот неестественный мрак пронзил меня ледяным чувством ужаса, настолько холодным, что, казалось, кости вот-вот треснут.

Я обернулась — или, по крайней мере, попыталась. Мое тело не отозвалось. Оно оставалось неподвижным, словно статуя; мой взгляд застыл, не мигая, прикованный к этому черному горизонту.

Я боролась и вгрызалась в попытках пошевелиться, закричать, хотя бы дернуть пальцем — сделать хоть что-нибудь, но ничего не выходило. Я была словно случайным пассажиром внутри этого знакомого тела.

— Прекрасно, не правда ли? — проворковал голос, звучащий пугающе похоже на мой собственный. — Видишь, на что ты способна? Чего ты могла бы достичь?

Моя голова наконец повернулась, хотя и не по моей воле.

Я посмотрела вниз на свои почерневшие босые ступни, стоящие на краю Этериона. Подо мной простиралась обсидиановая платформа, вознесенная высоко над рядами и рядами богов и существ, склонившихся в безмолвном поклоне.

Все, кого я знала и любила, замерли, застыв в статуарном повиновении — Харон, Келис, Афродита, Арос, Аполлон, Архимед. Даже Совет Первородных не смел пошевелиться под моим бдительным взором.

Все царство преклонило передо мной колени, их лица были опущены.

Та «я», что не была мной, рассмеялась с жестоким восторгом. Это был резкий, беспощадный звук — такой, какой я никогда не слышала из собственных уст.

Она подняла руки — мои руки, — окрашенные в черный цвет от кончиков пальцев до запястий, словно тени поглотили их. Сила хлынула наружу. Чернильные тени сочились из кончиков моих пальцев, завиваясь в спиралевидные ленты тьмы. Они кружились в воздухе, обвиваясь вокруг каждого, кто стоял внизу, окружая их, запутываясь в них.

А затем она потянула.

Та «я», что не была мной, вырвала каждую душу из каждого тела в одном массовом исходе.

Она была более могущественной, чем я когда-либо могла себе представить.

Не встречая сопротивления, она сматывала их, втягивая в наше тело, глубоко вниз, туда, где жила моя душа, и поглощала их всех. Жадно. Ненасытно.

Мне стало дурно.

Мои глаза оставались прикованы к богам, которых я когда-то называла друзьями. Она заставила меня смотреть, как они валятся с ног.

Мертвые.

Ничего более, чем пустые оболочки.

И всё это было делом моих рук.

Мои руки.

Моя сила.

Моя жажда.

* * *

Я проснулась рывком, эхо крика всё еще билось в моем горле. Тело было влажным от пота, сердце колотилось в груди, как боевой конь, а легкие вздымались так, будто я бежала рядом с ним.

Меня сейчас стошнит.

Я откинула одеяло и бросилась в ванную с ее темно-зелеными стенами, розовой плиткой и мучительными воспоминаниями.

Мои пальцы — успокаивающе бледные — вцепились в край столешницы. Я наклонилась над раковиной, балансируя на грани паники. После нескольких минут рвотных позывов мне удалось сдержать приступ.

Тошнота отступила. Сон — нет.

Я повернула холодный золотой кран, позволяя ледяному потоку вырваться наружу. Подставив ладони под струю, я наклонилась, чтобы плеснуть водой в лицо, и мой взгляд зацепился за отражение в начищенном стекле.

У женщины, смотревшей на меня, в ярко-зеленых глазах застыл затравленный вид. Ее брови сдвинулись к переносице, пока она наблюдала, как капля воды падает с кончика ее слегка вздернутого носа. Я придвинулась ближе, вглядываясь в зрачки в поисках малейших признаков зла. Но в ответ на меня никто не смотрел.

Это была просто я.

Неужели именно это означало пророчество? Что я потеряю себя в темной природе своих сил и покорю миры просто потому, что смогу?

Не сделает ли это меня ничем не лучше Титана?

Не стоит ли и меня держать в клетке глубоко в Тартаре, хотя бы для того, чтобы предотвратить те разрушения, на которые, как я теперь знала, я была способна?

Дрожь пробежала по позвоночнику. Внезапно мне стало холодно. Я побрела обратно по коридору к спальне, когда услышала голоса, доносившиеся снизу. Мужские голоса.

Я скользнула вниз по винтовой лестнице и замерла у дверей гостиной, которые остались приоткрытыми. Свет камина отбрасывал танцующие тени в коридор, пока я стояла в нише, не издавая ни звука.

— Она этого не