Жена герцога-палача хочет развода - Мария Ливи

— Эй, — послышался ленивый голос правителя. — Какого лихого духа вы там шум развели? Что произошло?

Дверь приоткрылась. Перед судьёй стоял принц Дорман. Он приветственно улыбнулся старику, кивнув, чтобы тот спокойно шёл, не лебезя перед дурачьём. Хотя старик и сам был из знатных дуэлянтов своего времени.

— Ваше Ве...

— Ваше Величество! — приободрившись, судья Луглас высокомерно хмыкнул, глянув на юного офицера, и, стуча по полу своей устрашающего вида тростью, что могла пришибить любого прохожего, кто ему не поглянется, прошёл в королевскую приёмную.

Король восседал в кресле у окна и парил ноги в тазу, куда слуга подливал только что вскипевшую воду тонкой струйкой. А увидев второго старика, рука слуги дрогнула, и тут же разнёсся хриплый окрик Его Величества:

— Ах, больно! Негодник, смотри, что ты наделал! Эй там!

Офицер тут же появился в проёме.

— Брось его!

Мальчонка упал на пол и начал биться лбом о камень, вымаливая прощение. Король медлил, смотрел и упивался своей властью над бедной душонкой, которой и пятнадцати не было.

— Ваше Величество, не там вы гнев свой выплёскиваете. У нас в стране проблемы посерьёзнее, чем ваши обожжённые ступни! — раздражённо бросил судья и без приглашения сел напротив в кресло у окна. Солнечный свет морил стариков, приглашая ко сну. Но дело срочное. Только после него можно и отчалить по опочивальням.

— И что, по-твоему, Луглас, важнее, чем наказание этого бедняги?

— Измена, Ваше Величество, измена! — прокричал он во всеуслышание. — И она у вас под носом, а вы — слепы, как крот, и доверчивы, как ангел!

— Кто стервец? Нет-нет, не говори. Я сам догадаюсь, друг мой ненаглядный. Это наш обвиняемый насильник, герцог Торн, опустился до такой низости?

— Ой, вы смотрите совсем не в ту сторону, Ваше Величество. Ваш разум затуманил сладкими речами этот самый ублюдок, отошедший от служения короне!

— Не томи же, я того не люблю, — брезгливо отмахнулся Его Величество.

— Лорд Блэйк!

87 ГЛАВА

У дверей закрытого суда собралось народу ещё больше, чем было в прошлый раз. Шум, гам, мальчишка, продававший ежедневные новости от главного печатного дома под протекцией наследного принца Эйдора.

— Блэйк устроил прекрасное шоу, — улыбнулся я, подпихивая парня поближе к Эйбу. Лицо конюха, как и у Никсона, было скрыто под капюшоном.

— Не думаю, что мне поверят, Торн. Мы с тобой в королевском колледже вместе учились, — недовольно пробурчал Джеймс Кенри. — И потом, если парнишка начнёт путаться в своих показаниях.

— Не запутается. Он не стёр из своей памяти, как его поимела госпожа. Ты глянь на него, — я незаметно кивнул в сторону конюха. Глаза его бегали по залу, которого он в жизни б не увидел, если б его не трахнула сука Блэйк. — Спорим, он тайно надеется на внимание леди Блэйк.

— Тут и спорить не на что, Магнус. Он на неё передёргивал всё это время, что плыл до столицы. Уши красные, — хмыкнул Джеймс. — Но мне интереснее рожа лорда-канцлера, когда...

— Тс-с, друг мой. Уши тут завидные.

Вокруг было столько господ, сколько на театральной постановке вряд ли за раз соберутся. А вот скандал сезона перемыть до выбеленных известью костей — кто не придёт? Они уже слюни и уши свои поразвесили. Ничего, соберут и бросят на другого сетью.

Уже зайдя в зал, я невольно бросил взгляд на главного судью, поняв всё без слов. Луглас думал не о том, как бы наказать герцога Северных пределов, а о том, когда забить первый гвоздь в могилу репутации лорда Блэйка.

Блэйк же бросил на меня презрительный, надменный взгляд, означавший одно:

«Тебе конец, Торн. И твоей репутации в обществе, если не прекратишь этот цирк сейчас же и не примешь всё как есть. Как и должно быть!»

Не обратив внимания на его немое кривляние, я выдержал «тяжёлый» взгляд обесчещенного отца. Не я трогал тело твоей далеко не невинной девочки-цветочка. Блэйк, ты сам выдрессировал её, пожинай свои гнилые плоды. Но каяться в деяниях ты не умеешь. Все знают это.

— Герцог Торн, — голос судьи Лугласа проскрипел на весь зал.

Я поднял голову, встретившись с ним и любопытствующим взглядом Его Величества. Он был весьма заинтересован в представлении, зная, что есть некие свидетельства моей непричастности. Да всем было изрядно любопытно, кто на самом деле посмел обесчестить юную леди Блэйк. Шум тихих голосов прошёлся по залу позади меня и Джеймса Кенри.

— Повторюсь, если возражений на то не имеется, — судья Луглас поднёс к глазам старую потёртую лупу и прочёл обвинение: — Вам предъявлено обвинение в лишении чести юной леди Вивьен Блэйк, дочери лорда Блэйка, которая была гостьей в вашем родовом поместье. Что же вы можете противопоставить в свою шаткую защиту, герцог Торн?

В голосе его прорвалась чуть заметная усмешка, заставившая Блэйка напрячься. Он начал нервничать, чувствуя что-то неладное, впервые показав слабину.

— Позвольте повторить то же, что и говорил тут ранее, ваша честь, — я намеренно был нерасторопен, раздражая Блэйка. — Я невиновен в том, что леди Вивьен Блэйк понесла дитя от мужчины, который...

Блэйк в ярости вскочил с места, заорав на весь зал суда:

— Да как он смеет! Моя дочь в ожидании дитя от этого подлого мужчины! А он ещё и отрицает то, что изнасиловал мою единственную дочь? Мою плоть и кровь! Герцог Торн обесчестил мою Вивьен в своём собственном доме!

Я не обратил внимания ни на самого Блэйка, ни на волну повторных осуждений. Они — пустышки в сравнении с тем, что ждёт всех дальше и будет на языках дольше, чем беспочвенные обвинения.

— Ваша честь, — обратился я к судье. — Позвольте вам представить пострадавшего гостя, который гостил в это же время в моём поместье инкогнито.

— Гость? Это ваш свидетель? — приподнялся со своего места судья Луглас, всматриваясь в лицо моего друга. — Хм... Давненько же Джеймс Кенри не попадал в столь запутанные дела. Уж полгода не прошло, как я вас вижу в суде, мой юный друг. Проказы разных мастей за вами идут быстрее, чем вы сами до здания суда.

Вокруг нас снова загоготали и раздались тихие смешки. Зная популярность моего закадычного друга юности, с этим я не прогадал.

— И с чего же Джеймс Кенри пострадавший? — вдруг поинтересовался Его Величество, не скрывая усмешки.

Я же подтолкнул Джеймса вперёд, тихо прошептав:

— Давай, не подведи.

— Ваше Величество, судья Луглас, — Кенри глубоко и слишком театрально раскланялся. Впрочем, Его Величество любил