Завет Влюбленных - Софья Хейдекраут

— О, святые… Иветт, положив ладони на его бёдра, провела кончиком языка от самого основания до кончика, вдыхая терпкий аромат возбуждения. Она понятия не имела, что делает, и полагалась на интуицию. В конце концов, она доверилась Меланте, краснея от подробностей, призванных смутить и заставить спрятаться под одеялом.

— Ты никогда не говоришь о святых, — заметила она, приподнявшись, чтобы поцеловать Кьерана в центр груди. — Мне не нужна милость грешников, — хрипло ответил он. — Ни их благодать, ни их помощь. Зачем мне призывать их в такой момент? — А в меня веришь? — Иветт взглянула исподлобья и, обхватив ствол рукой, накрыла головку губами. Наверное, зрелище было волнующим. В другой раз она заострила бы внимание на этих мыслях, но Кьеран издал нечто среднее между рыком и стоном и подался бёдрами вперёд, желая большего. Звук был восхитителен, и хотелось слушать его вечно.

Жажда лишь нарастала. Она нуждалась в руках или языке Кьерана между ног. Или позволить ему взять над ней верх, пока она владела им, скользя губами, смачивая ставшей густой слюной, вырисовывая языком узор выступающих вен и посасывая головку, стараясь не касаться зубами, — хотя однажды не выдержала и нежно провела ими по чувствительной коже, и Кьеран едва не потерял сознание. Она смочила ладонь и помогла себе рукой, пытаясь вобрать как можно глубже, и сама простонала. Неопытность лишь сильнее распаляла её реакцией Кьерана, его запахом, осознанием его вожделения. — Так веришь в меня? — прошептала Иветт, отстранившись. Тонкая нить слюны тянулась до её губ, и в этот миг зрачки мужчины поглотили карий цвет радужки: он смотрел на неё, преклонившую колени, на ту, что ласкала его с нескрываемым удовольствием и наслаждалась тем, что он следует её правилам.

— Богохульница… — он сжимал и разжимал побелевшие пальцы, силясь прикоснуться к ней, но Иветт покачала головой, прерывая его порыв. — Ещё… — потребовал он. — Не так… — Иветт снова покачала головой; кольцо её пальцев едва двигалось у самого основания, то и дело перемещаясь ниже, с любопытством сжимая и перекатывая. Потянувшись, она почти целомудренно поцеловала головку губами, припухшими от страсти. — Иветт Монтеглем, — прорычал Кьеран, и в его голосе не было злости, только жгучее, концентрированное желание. Он двигал бёдрами, прогибаясь в спине, и она любовалась видом его сильного, красивого тела, жаждущего её ласки. — В меня веришь? — Верю. Иветт улыбнулась и потянулась, чтобы продолжить, но Кьеран вдруг пробормотал — Раздела меня, а сама сидишь одетая. Не находишь это бесстыдным?

Смех наполнил её. Ив прикусила чувствительную кожу на внутренней стороне его бедра, заставив Кьерана вздрогнуть, и вернулась к начатому, тут же обхватывая его губами, насаживаясь ртом, скользя языком по стволу. Головка упёрлась в нёбо, заставляя медлить и глубоко дышать, прежде чем удалось сменить угол и вобрать глубже. Помедлив, Иветт отстранилась, чтобы повторить движения, пока её руки неуклюже стягивали с плеч бретельки сорочки, силясь удержать кафтан. Почему-то ей было важно, чтобы он остался на ней. Возможно, ей просто хотелось выжать из него все соки. Он покачнулся навстречу и снова хрипло простонал, когда она выпрямилась, развернув плечи. Обнажённая грудь тяжело вздымалась, покрытая мурашками. Сорочка болталась где-то на поясе, соскальзывая по бёдрам. Глядя сверху на мужчину, обнажённого и возбуждённого, Иветт почувствовала, как едва не подкосились колени от болезненного желания ощутить его внутри, быть прижатой к любой поверхности. Он смотрел на неё, жадно шаря взглядом по телу, — могущественный, окольцованный её волей хищник. Иветт казалась себе распутной девкой, и она чувствовала, как теряет способность связно мыслить. Какое уж тут поминание святых! Им такое видеть не стоило.

— Я ещё не закончила, — Ив с усилием сохранила прежний тон, чтобы не сорваться на скулёж. Кьеран прогнулся в спине, когда она, упёршись коленями по обе стороны от него, оседлала его. Ей было немного больно, но Иветт, тяжело дыша и жмурясь, аккуратно покачивалась, давая себе время привыкнуть. Набухшие соски коснулись груди Кьерана. — Кто бы мог подумать, что в тебе столько огня, мой цветочек, — выдохнул он ей в шею, перекладывая ладони на её талию и широко оглаживая. Иветт всхлипнула и насадилась до упора. — Всё хорошо, — шептала она, чувствуя на шее горячие губы, ловящие удары пульса. Она медленно двигалась, растягивая себя, и от одной этой мысли, постыдной и обжигающей, застонала, выгибаясь сильнее. Приподнявшись, позволила Кьерану обласкать грудь обжигающим поцелуем, прежде чем вновь опустилась.

Он, казалось, был заворожён её движениями, сжимая её внутри, постепенно увеличивая темп, хотя мышцы бёдер протестующе ныли. Но удовольствие не давало остановиться — ведь она, считай, объезжала его. Эта мысль вызвала у неё смех, пока его пальцы не коснулись бёдер, вызвав дрожь, и не принялись умело ласкать ноющую точку кончиками пальцев. Иветт откинула голову, чувствуя, как пот струится между лопаток, и продолжала двигаться; волосы колыхались плащом. Её грудь вздрагивала от каждого толчка, а соски обжигал влажный жар его губ. Она вцепилась ногтями в его шею, требуя больше ласки. И первой волной её накрыло слишком быстро — ярко и опустошающе, заставляя содрогаться снова и снова. Он жадно ловил её дрожь, прижимаясь, впитывая отголоски удовольствия влажного тела, пока она сжимала его внутри.

— В следующий раз привяжу тебя к кровати, — прохрипела она со смехом. — Тебе понравится. Она ойкнула, когда сильные руки подняли её с колен. Кьеран поднялся вместе с ней, крепко удерживая, — дезориентированная, она наверняка не устояла бы на ногах. Она ахнула, когда он, склонившись, сорвал поцелуй; в её голове пронеслись мысли о том, что она только что делала этим ртом, и о желании целовать его губы. — Обязательно. Используешь медовую повязку, — прошептал Кьеран в поцелуй, стягивая с себя халат, а с неё — кафтан, и роняя их на пол, после чего развернул её спиной, сжал бёдра, заставляя опереться о сиденье кресла. Иветт навалилась на спинку грудью и едва успела обернуться, содрогнувшись, когда Кьеран огладил её между ног, раздвинул ягодицы и прошёлся языком по всей промежности. — Ч-что? Он рассмеялся над её заиканием, прежде чем обхватить за талию и одним движением насадить на себя, заставив взвизгнуть от переполнявших чувств. Он не дал ей ускользнуть, медленно двигаясь и распирая стенки, отчего её пальцы сжались.

Истома вновь подняла голову, и она сама не заметила, как начала подаваться навстречу. Глубже, сильнее, не останавливайся. Его пальцы запутались в её волосах, заставляя выгнуться сильнее, покорно откинув голову. Перед глазами появились цветные круги, вспыхивающие ярче, стоило лишь закрыть их. Кир наращивал темп, и комната наполнилась звуками стонов, эхом хриплого дыхания и шлепков. Иветт