Завет Влюбленных - Софья Хейдекраут

Иветт ругалась, задыхалась и стонала одновременно. Он притянул её ближе, заставив оторваться от кресла. В пояснице кольнуло, когда она выпрямилась и откинулась назад, упёршись лопатками в грудь Кьерана. Кожа блестела от пота, и Иветт чувствовала, как по животу стекают влажные дорожки. Кьеран обхватил её поперёк талии, а свободной рукой сжал левую грудь. Слишком хорошо. Ив откинула голову на его плечо, прогнувшись в пояснице, чтобы насадиться сильнее, чувствуя всё острее и больше. Чтобы он не останавливался, пока… — И ты принадлежишь мне. Повернув голову, он коснулся её губ поцелуем, раздвигая языком и сминая сопротивление, устанавливая своё верховенство. И, наверное, этого оказалось слишком много. Она вскрикнула, содрогаясь, нанизываемая удовольствием, как бабочка на острие, пока Кьеран продолжал двигаться. — Кир… Кьеран… — обессиленно выдохнула Иветт, чувствуя, как накрывает волна наслаждения. Так хорошо, что почти больно. Она пыталась избежать проникновения, сжаться, но он приласкал её между ног. Она содрогалась, пока Кьеран не простонал её имя, прижав к себе так крепко, что, казалось, кости вот-вот хрустнут, и изнутри полился обжигающий жар. — Моя… моя… — шептал он в волосы.

Чудом они не перевернули кресло. Иветт задыхалась, придавленная к спинке тяжестью его тела. В лопатку отдавались удары сердца Кьерана — или это её собственное билось так сильно, что грозило вырваться наружу? Всё тело обмякло, стало ватным, обессиленным, выжатым как лимон. Кир не двигался, лишь рвано дышал, и она жалела, что не видит его лица: влажных волос, прилипших ко лбу, приоткрытых губ и бездонных глаз. — Ну ты и… — пробормотала Ив, ощутив поцелуи на плече сквозь слипшиеся волосы. Пора было принимать ванну. Снова. — Нас, наверное, весь дворец Керриганов слышал. Надеюсь, мы не разбудили малыша Арчера. Во рту оставался вкус их поцелуев и Кьерана: терпкий, чуть сладковатый, с лёгкой кислинкой яблока. Она облизала губы, осознавая, что всё это ей слишком понравилось, чтобы краснеть.

Неожиданно Кьеран подхватил её на руки, невесомую, хотя сама она ощущала себя лужицей. — Кто сказал, что мы закончили? — произнёс он, усмехнувшись и поцеловав ошеломлённую Иветт в нос, прежде чем отнести к кровати. — И ты так и не ответила на мой вопрос.

* * *

За окном барабанил дождь, словно настойчивый поклонник, бросающий камешки в окно неприступной возлюбленной. Иветт смотрела в сизую тьму, отступающую под натиском приближающегося утра. Во рту ощущалась сухость, и ей следовало бы осушить графин с водой, но она лишь перебирала пряди волос Кьерана, обнимавшего её за талию собственнически и крепко. Кончиками пальцев он рассеянно поглаживал её бок. Невинные ласки после ночи, когда они с трудом оторвались друг от друга.

— Я хотела бы, чтобы всё осталось так, — призналась Иветт. Ей нравилась ночная простота, свобода от притворства, признание, что Кьеран стал её тихой гаванью. Ведь Кьеран всегда был её ответом. Он молчал. Одеяло сбилось на пояснице, открывая вид на обнажённую спину. Иветт нежно почесала его за ухом, словно лаская уснувшего кота. — Хотя всё могло быть иначе, — прошептала она, пытаясь задержать уходящую ночь. Чтобы жителей Альентара не изгоняли из их домов, чтобы Альентар остался цел. Иветт не хотела покидать это место, ставшее её домом, где человек, что сейчас рядом, завладел её сердцем.

— Возможностей было много, — наконец ответил Кьеран. Его голос звучал хрипло и уютно, как у засыпающего чудовища, приласканного любимой. — Когда дело касается тебя, я становлюсь пленником собственных желаний, — прошептал Кьеран, и его слова эхом отозвались в душе Иветт. Она помнила их слишком хорошо, как и все другие, невольно собираемые в тайник сердца, словно драгоценные засушенные цветы. Кьеран был прав. Клинок предначертания имел два острия. Он читал её мысли, как страницы раскрытой книги, а их связь резонировала и искрилась золотом в алмазном свете, и Кьеран нежно коснулся её шеи, словно боясь спугнуть хрупкое мгновение. Иветт хотела остановить время, продлить эту секунду вечности. Она жаждала, чтобы каждый вдох не застревал комом в горле, чтобы вырвался наружу признанием.

— Ты выйдешь за меня замуж? Дыхание спёрло, словно она слышала это впервые, хотя каждой клеточкой тела знала ответ. — Да, — прошептала Иветт, и в её голосе звучало счастье. Он усмехнулся, и она увидела его глаза, наполненные нежностью и радостью. Её счастье отражалось в нём. — Что же ты хотела сказать? — спросил он. — Я ведь хорошо себя вёл. Она рассмеялась, не в силах сдержать переполняющие её чувства. — Ты станешь отцом, Кьеран. Я беременна.

* * *

Заморозить Альентар? Объединить Ифритов? Покинуть родину? Когда-то Иветт верила, что достаточно лишь луча света, чтобы рассеять тьму, царящую в глубоком порезе на карте Румынии. Пройдя долгий путь и схватив химеру небывалой силы за хвост, она с горечью осознала: за мощь, способную разрушить другое средоточие силы, нужно платить высокую цену. «Подобное взывает к подобному». Держа Кьерана за руку, Иветт не была уверена, готова ли заплатить за это знание, за возможность увидеть голубое небо над головой.

Что слышит Кьеран в вое Богов? Что чувствует в плотном, безветренном воздухе? Когда-то она сама слышала, и до сих пор слышит, как Бреши — энергетические линии — взывают к ней. Приветствует ли Брешь Кьерана как прародителя? Или видит лишь существо, сотканное из той же энергии, но бессильное в этих пределах?

— Раньше я чувствовала её иначе, — прошептала Иветт и обернулась, словно проверяя, не разрушен ли Альентар. У самого края их встретили Меланта и Конрад. Тысячи членов Ордена вереницей покидали свой дом. Родину. — Как думаешь, что будет с нашим миром? — спросила Меланта и вложила в ладонь Иветт сталагмит, ставший бременем и напоминанием. — Бескрайние дороги зарастут травой, никто больше не ступит на них, города и деревни превратятся в заброшенные руины, — с грустью произнёс Конрад. — Это ужасно, — по щекам Меланты потекли слёзы. Многие уже пересекли брешь. Там их ждало новое будущее. — Нам нужно отпустить, как бы ни было трудно, — ответил Кьеран, стоя рядом. Иветт вдыхала его запах, ища подтверждение, что он рядом. Раны заживают слишком долго. — Это необузданная энергия, так и не принявшая форму. Печальный эксперимент.

Они стояли на краю — оставалось лишь сделать шаг. Меланта рыдала, оглядываясь на прекрасный мир вдалеке. Конрад взял её за руку и увёл прочь. — Ценой чужих жизней, — напомнила Иветт. — Сколько людей погубило это место? — Не сосчитать.

Вдох. Выдох. — Придётся тебе