Эра белого орлогрифа - Анюта Соколова

— Ши — это Иржина Шиано? — уточнил обвинитель.

— Да, так её назвал наш куратор, господин Бранден Ашино. От имени Иржина нет благозвучных сокращений.

Фай мужественно вытерпела все придирки защиты и вернулась на место. А вот следующего свидетеля я узнала с трудом: пожилой мужчина из ресторана на побережье Таршиза.

— Представьтесь, пожалуйста, — сказал обвинитель.

— Мéртис Куршо́, иллюзор. Министерство культуры Ашинора, начальник отдела региональной политики, стратегического развития и проектного управления.

По залу прошёл неразборчивый гул голосов. Свидетеля обвинение выбрало не из тех, чьё мнение можно подвергнуть сомнению.

— Прошу вас, господин Куршо, расскажите о вечере двадцать второго числа этого месяца.

— В этот вечер я ужинал в ресторане Ренжо́ на набережной. Семейные обстоятельства… хотя это к делу не относится. Я был крайне сердит и больше смотрел по сторонам, чем в свою тарелку. Когда вошёл господин Ашино с красивой спутницей, я сразу обратил внимание, что девушка — хао… человек с ограниченными способностями.

— Простите, господин Куршо, вы видите в зале эту девушку?

— Да, она сидит через стул от Его Величества. Эффектная блондинка в егерской форме.

— Нет ли в зале ещё кого-то, кого вы видели в тот вечер?

— Есть. Соседний столик заняли господин Бирош и обвиняемая, госпожа Фершо. Госпожа Фершо находилась не в духе, нагрубила официанту, а потом увидела господина Ашино и пришла в ярость.

— Прошу вас не делать самостоятельные выводы о чувствах госпожи Фершо. Только факты и точные слова, пожалуйста.

— Факты? — господин Куршо нахмурился. — Хорошо. Официанта госпожа Фершо назвала сонным слизнеедом и велела подать лучшего вина. Затем госпожа Фершо подтолкнула господина Бироша локтем, он от неё отмахнулся. Она толкнула его второй раз и сказала: «Смотри, этот урод с твоей подстилкой. Живучая тварь, надо было её добить». Ещё она упрекнула господина Бироша в том, что он не умеет держать свой член в штанах. То есть госпожа Фершо употребила иное слово, более грубое, я не хочу произносить его в присутствии дам.

— Что ответил на это господин Бирош?

— Он приказал ей заткнуться. Дословно: «Заткнись, Кати, ты достала меня со своей ревностью».

— А потом?

— Минут через пять или шесть господин Бирош поднялся и направился к столику господина Ашино. Он довольно бесцеремонно обратился к госпоже Шиано и вызывающе фамильярно — к господину Ашино. Господин Ашино осёк его, представился и напомнил о субординации. Господин Бирош заявил, что хочет разговаривать с госпожой Шиано, на что девушка ответила, что им не о чем говорить.

— Что было дальше, господин Куршо? — медовым голосом спросил обвинитель.

— Дальше господин Бирош вернулся к госпоже Фершо. Он сказал ей: «Бесы, наш куратор — сам Ашино! Бранден Ашино! Как думаешь, он припомнит нам непочтительное обращение?»

— А госпожа Фершо?

— Она ответила, что вертела этого ублюдка на… — я опять не могу произнести это слово в присутствии дам — кем бы он ни был. И что сам господин Бирош — племянник королевы, не стоит ни о чём переживать. Родители всё уладят.

Я невольно перевела взгляд на господина и госпожу Фершо. Отец и мать Катрины стали бледнее бумаги. Килиана Бирош поджала губы.

— Какая воспитанная и почтительная девушка, — Бризар сделал вид, что зевает, на самом деле король прикрыл рот ладонью и скрипнул зубами почище копытки.

Обвинитель тем временем пригласил следующего свидетеля сцены в ресторане, за ним двух женщин и семейную пару… Слова Катрины слышали все: она не имела привычки понижать голос. Образ скромной и милой невесты разлетался вдребезги. Господин и госпожа Фершо из бледно-зелёных стали красными от стыда. Было понятно, что от кнута и высылки их дочери не отвертеться.

— Госпожа Иржина Шиано! — провозгласил обвинитель.

Я поднялась и направилась к свидетельской трибуне. Не опускать голову, не опускать, не опускать… Бесы, куда ушёл Бран?! Путь от рядов до места занял вечность. Первые формальные вопросы позволили мне собраться и вспомнить инструкции. Не выпускать эмоции, не давать оценок, излагать события чётко и коротко.

— Вы были влюблены в господина Динтера Бироша?

— Он мне нравился, но я запрещала себе подобные мысли.

— Почему? — коварно спросил обвинитель.

— Господин Бирош был помолвлен.

— Во время практики он оказывал вам знаки внимания?

— Нет.

— Не выделял вас из группы, не отводил в сторону, не делал намёков?

— Ничего подобного.

— Тогда почему госпожа Фершо ревновала?

— Не знаю. Я не подходила к господину Бирошу ближе пяти-шести локтей.

— Расскажите, как вы очутились в пропасти.

— Господин Бирош попросил меня стать приманкой для бестий. Я пошла вперёд, господин Бирош, госпожа Фершо и господин Резож следовали позади. Они развеяли трёх копыток, но к нам незаметно подкралось целое стадо. Затем прилетел орлогриф, который прогнал копыток. Господин Бирош хотел уничтожить орлогрифа, орлогриф в ответ схватил его и улетел. Госпожа Фершо обвинила меня в смерти господина Бироша, дважды ударила по лицу, подняла воздушной петлёй и подвесила над пропастью. Господин Резож крикнул, чтобы она отпустила меня, госпожа Фершо ответила: «Пожалуйста!» и убрала петлю.

— И вы полетели в пропасть?

— Да.

— Как вам удалось уцелеть?

— Меня поймал белый орлогриф…

Коротко и по существу. Ничего лишнего. Не Динтер — господин Бирош. Не сошла с ума от любви — переспала. Я словно видела себя со стороны — спокойную, собранную, отстранённую.

— Господин Бирош обещал вам что-нибудь?

— Нет. Просто говорил, что любит.

— Вы ему поверили?

— Да. Он сказал, что его помолвка — договорная, я ошибочно подумала, что господин Бирош собирается её расторгнуть или уже расторг.

— Когда вы поняли, что это не так?

— На следующее утро после того, как мы вернулись из Ущелья. В здании егерской службы я встретила господина Бироша и госпожу Фершо. Господин Бирош объяснил, что он женится на госпоже Фершо по воле родителей, и предложил мне стать его содержанкой. Я отказалась.

— Больше вы не