Эра белого орлогрифа - Анюта Соколова

— Он приходил ко мне в женское общежитие, опять предлагал содержание и квартиру в Валдоре. Взамен я должна была снять обвинение с госпожи Фершо.

— Вы не согласились?

— Нет.

— Что произошло дальше?

— В школьном сквере меня поймали неизвестные и доставили в дом госпожи Бирош. Она убила моего ребёнка. Я не знала, что забеременела от господина Динтера Бироша. А потом госпожа Бирош стёрла мне память за последние две недели.

Зал взволнованно зашумел, судья потребовал тишины.

— Но сейчас вы всё помните?

— Господин Бранден Ашино вернул мне память.

Чей-то вопль: «Невозможно!» выразил общее настроение присутствующих.

— Это чушь! — вскочил на ноги старичок из Академии наук. — Ментальное вмешательство необратимо! Госпожа врёт, как врала про орлогрифов! Разумных бестий не бывает!

Портал засиял от пола и практически до потолка. Наверное, я сразу всё поняла по этим невероятным размерам. И когда из мерцающей плёнки вытянулась огромная голова, сдержала рвущийся вопль. Каменную плитку пола осторожно попробовала сначала одна великанская лапа, затем вторая. Последним появилось туловище с прижатыми белоснежными крыльями. Орлогриф, который и в Ущелье выглядел гигантом, в зале суда казался ещё громаднее. Если бы он расправил крылья, то пробил бы стены.

— Спокойно! — усиленный преобразованием голос Брана перекрыл крики и визг. — Не шумите. Вы его пугаете.

Длинная шея качнулась, голова опустилась, и круглый глаз с янтарной радужкой замер напротив моего лица. В блестящем зрачке я видела себя как в зеркале — ничтожно маленькую и слабую в сравнении с этим существом. Орлогриф моргнул прозрачным веком и приятельски поинтересовался:

— Курлы?

Судья боязливо высунул голову из-за стола:

— В-ваше В-высочество, ч-что в-всё это з-значит?

— Я привёл ещё одного свидетеля, — невозмутимо произнёс Бран. — Это белый орлогриф, и он разумен. Господа, можете вылезать из-под стульев.

В тишине хорошо прослушивалось сердцебиение орлогрифа, словно внутри его тела работало мощное устройство. Я протянула руку и погладила мягкие топорщащиеся пёрышки у ужасающего клюва.

— Курлы-курлы, — заворковал орлогриф.

Неожиданно откуда-то прилетело боевое преобразование — и растеклось по плёнке невидимого щита вокруг бестии.

— Госпожа Бирош, вы предсказуемы, — усмехнулся Бран.

— Суд принял во внимание вашего свидетеля, — торопливо заговорил судья. — Будьте так любезны, Ваше Высочество, верните его в естественную среду обитания. Если он пошевелится, то развалит здание!

— Как скажете, — Бран вновь раскрыл портал. — Спасибо! — поблагодарил он орлогрифа.

На миг я испугалась: развернувшись, бестия передавила бы всех в зале. Но орлогриф начал медленно отступать, пока не скрылся в портале полностью. И если у кого-то ещё оставались сомнения в разумности этого создания, то орлогриф их развеял.

— Великая Милосердная Тьма… — старичок-академик вытер вспотевший лоб. — Ваше Высочество, как же вы с ним… Неужели он понимает человеческую речь?!

— Мыслеформы, — кивнул Бран. — Хотя я уверен, что следующее поколение орлогрифов уже попробует с нами говорить. Они невероятно быстро развиваются и обучаются. Уважаемый суд, простите мне эту наглядную демонстрацию. Надеюсь, вопрос о вранье госпожи Шиано закрыт.

Бран пересёк зал и занял своё место рядом с Бризаром. Жаль, я не слышала, какими словами встретил его король!

— Госпожа Шиано, мы прервались, — как ни в чём не бывало обратился ко мне обвинитель. — Итак, госпожа Бирош убила вашего ребёнка и стёрла вам память.

— Да. А потом она на выпускном общей школы обездвижила меня преобразованием и забросила в стаю ослорогов.

— И вы всё равно выжили?

— Случилось землетрясение, равнина раскололась, я откатилась на образовавшийся уступ. Там меня нашёл господин Ашино.

— Благодарю вас, госпожа Шиано.

Обвинитель подождал, пока я сяду, и повысил голос:

— Уважаемый суд, хочу обратить ваше внимание — не на чудовищные преступления госпожи Бирош. Но на тот факт, что госпожу Шиано не иначе хранит сама Великая Тьма. Ничем иным нельзя объяснить то обстоятельство, что она до сих пор жива и здорова. И лично я трижды бы подумал, прежде чем причинить вред этой девушке. Истории известны похожие случаи, разница лишь в том, что впервые благосклонности богини удостаивается человек с ограниченными способностями.

— У защиты ещё остались свидетели? — спросил судья.

— Нет, — ответил господин Авиро.

— Тогда мы готовы выслушать обвиняемую.

Катрина поднялась. Красивая, одарённая, богатая, знатная… В голове всплыло сравнение госпожи Бирош. По отношению к Катрине я была муравьём. Зачем люди топчут муравьёв? Подчеркнуть своё всемогущество?

— Я ни в чём не виновата, — жалостливым голоском произнесла Катрина. — Всё, что про меня наговорили, — ложь и клевета. Шиано оступилась и упала, в ресторане было шумно, мои слова не расслышали и переврали. А господин Ашино затаил на меня злобу за то, что в Ущелье я отвергла его ухаживания.

Господин Авиро переменился в лице. Последняя фраза явно не входила в утверждённую им линию поведения и прозвучала до бесов фальшиво. Поморщился даже судья, госпожа Фершо прикрылась рукавом: кажется, она расплакалась.

— Да она же просто дура, — выдохнул Бризар. — Самонадеянная избалованная дура!

— Ваше Высочество, что вы скажете? — почтительно осведомился судья.

— Скажу, что я скорее начал бы ухаживать за копытками с песявками, — отрезал Бран. — Бестии рядом с Катриной Фершо кажутся милыми и кроткими созданиями. Как оскорблённая сторона я требую самых жёстких мер. У госпожи Фершо было время осознать свой проступок и принести извинения, вместо этого она предпочла усугубить вину.

Судья покосился на Его Величество. Бризар сидел с бесстрастным лицом. Маска, с которой он сроднился. Король молчал и не давил на суд — однако само его присутствие говорило больше, чем любые слова. Пауза длилась недолго.

— Волей Высшего Королевского суда Ашинора госпожа Катарина Фершо признаётся виновной в оскорблении чести Ашино и приговаривается к двадцати ударам кнута. Ей запрещается находиться в пределах любого округа с численностью свыше пятидесяти тысяч жителей. В отношении покушения госпожи Катарины Фершо на госпожу Иржину Шиано во время обязательной практики суд выносит формулировку «не доказано».

Я со злостью стиснула пальцы — и напоролась на осуждающий взгляд Бризара:

— Не гневи Тьму. Я ожидал «не виновна».

— А чтобы в следующий раз восторжествовала справедливость, нужно