Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

Эсмира не узнавала женщину, которая смотрела на неё из зеркала, но и не испытывала отторжения. Царственное отражение казалось вуалью — маской, за которой скрывалась беспощадная пиратка.

— Я выгляжу… —

— Прекрасно, — закончила за неё Брайар, хотя Эсмира явно подбирала совсем другое слово. — А теперь нам действительно пора идти, если вы хотите успеть к ужину вовремя, — добавила горничная, направляясь к выходу вместе с остальными.

Эсмира бросила на себя последний взгляд в зеркало — её волосы уже почти высохли и спадали крупными волнами на спину. На контрасте со светло-серым платьем её голубые глаза словно светились изнутри.

Она повернулась к служанкам, которые застыли у двери в ожидании.

— И что же именно будет обсуждаться на этом ужине?

— Я уже говорила вам, мисс, — ответила Брайар. — Главной темой обсуждения будете вы сами.

Глава 44

Эсмира

Ступив за порог своих покоев, Эсмира подергала странную ткань своего платья. Наряд струился вокруг неё подобно воде, морской шелк ощущался легким и прохладным на коже, но всё это было непривычно, сковывая её так, как никогда не сковывал ни один кожаный жилет или поношенный плащ. Она глубоко вдохнула, расправляя плечи.

Если она могла смотреть в лицо целым флотилиям, не моргнув и глазом, то уж с ужином в окружении чужеземного совета как-нибудь справится. Но когда её взгляд упал на дверь напротив, вид уставившегося на неё Дрэвина заставил её дыхание перехватить: дикое пламя в его взоре дрогнуло и вспыхнуло с новой силой.

Однако следом быстро нахлынуло раздражение.

Дрэвин стоял там, широко распахнув глаза, словно само время остановилось. Человек, который был её пленником — нет, теперь уже её союзником, — смотрел на неё так, будто видел впервые в жизни.

Её кожа заколола под его пристальным взглядом. Эсмира вдруг отчетливо осознала, как мерцающая ткань облегает изгибы её тела, и как свободные волны её темных волос касаются поясницы.

На мгновение оба затихли, не проронив ни слова.

Выражение лица Дрэвина потемнело, сменившись чем-то, чему она не могла дать точного названия — возможно, голодом. Именно такой взгляд, как она и представляла, должен был быть у него в Бухте Анкоридж, когда она впервые попыталась его соблазнить.

Мужчины. Она сдержалась, чтобы не закатить глаза.

— А ты умеешь принарядиться, когда надо, — произнес он. Из-за самодовольного выражения его лица её когти едва не вырвались из кончиков пальцев, хотя она и проигнорировала легкое трепетание сердца от его слов.

Её глаза сузились, а тон стал резким:

— Не привыкай к этому.

Улыбка Дрэвина стала только шире, словно её раздражение забавляло его еще больше.

— И в мыслях не было.

Повисла напряженная пауза; они стояли и молча смотрели друг на друга.

— Наведаемся? — спросил он, изобразив издевательский поклон и указывая в сторону ожидавших их стражников. Его тон был пропитан сарказмом. В его глазах цвета виски поблескивало веселье от её явного неудобства.

Фыркнув, она зашагала мимо него, игнорируя эту невыносимую ухмылку на его лице. Двое шедших впереди стражников вели их по длинному резному залу. Она оглядывалась по сторонам, пытаясь рассмотреть окружение, но сосредоточиться было трудно, когда Дрэвин шел рядом — слишком близко по ее мнению.

— Я бы сказал, что ты чувствуешь себя не в своей тарелке, — шепнул он, — но это было бы мягко сказано.

Эсмира сжала челюсти, отказываясь доставить ему удовольствие своим ответом. Разумеется, она чувствовала себя не в своей тарелке. Каждая складка ткани, что была на ней, облепила тело. Из-за этого она чувствовала себя беззащитной, а неизвестность всего происходящего буквально душила её.

— Ты сам тоже не то, чтобы сливаешься с толпой, — огрызнулась она вполголоса, даже не удостаивая его взглядом.

Его самодовольство так и исходило от него волнами.

— О, я-то сливаюсь отлично. Я вполне привычен к придворным собраниям, — гладко парировал он. — А вот ты, с другой стороны, выглядишь так, будто готова выпрыгнуть в окно.

Она метнула в него косой взгляд, прищурившись:

— Не искушай меня.

Он тихо хмыкнул — этот звук был низким и слишком уж утихомиренным.

— Если я тебе действительно настолько противен, зачем вообще было утруждать себя и просить их выпустить меня из камеры? Очевидно же, что они заинтересованы в тебе и с радостью полюбовались бы на мою голову на пике. Признаться, я шокирован тем, что ты не оставила меня там гнить.

— И позволить твоему отцу причинить вред Сайрусу? — огрызнулась она в ответ. — Ни за что на свете.

Дрэвин наклонился ближе, и его голос опустился до тихого шепота:

— А ты забавная, когда злишься, знала об этом?

Кулаки Эсмиры сжались по бокам, каждая мышца в её теле напряглась от едва сдерживаемого бессилия.

— А ты жутко раздражаешь, когда дышишь, знал об этом?

Единственным его ответом был тихий смешок.

Она шумно выдохнула:

— Что ж, нельзя сказать, что хоть что-то из этого пошло по плану с того самого момента, как мы переступили порог той пещеры. У меня есть долг перед моей командой и капитаном.

— У меня есть для тебя кое-какие новости, Эсмира… — тон его голоса опустился, всё веселье мгновенно испарилось. — Король прикажет повесить Блэквуда в любом случае, независимо от моего возвращения.

Горло сдавило спазмом, и она заставила себя посмотреть на него. К её удивлению, взгляд Дрэвина оказался мягким, почти сочувствующим.

— Твой отец мне не король. Какая польза от человека, который не держит своего слова?

— Наконец-то мы в чем-то согласны, — слова Дрэвина заставили обоих замолчать, и что-то в груди Эсмиры натянулось от воспоминания о том, что он, по всей видимости, презирал своего отца ничуть не меньше, чем она сама.

Когда они приблизились к величественным дверям, ведущим в обеденный зал, она произнесла то, что удивило её саму:

— Мне жаль, — эти слова прозвучали едва заметным шепотом, но она поняла, что он их услышал, судя по тому, как слегка расширились его глаза — словно он был потрясен услышать подобное от неё, да и вообще от кого бы то ни было в адрес его отца.

Двери перед ними распахнулись, являя взору грандиозный обеденный зал. Члены совета уже восседали за длинным, богато украшенным столом, а мягкое сияние свечей из мерцающих сфер отражалось от столовых приборов. Она впитала эту картину, и её раздражение на Дрэвина полностью испарилось; теперь она сосредоточилась на том, чтобы выведать как можно больше — о своем прошлом и связях с Мэринисом.

Всего за несколько дней она прошла путь от