Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

— Да. Доброй ночи, Сирена, — она коротко кивнула ей, прежде чем последовать за Брайар к двери, пока Дрэвин молча шагал рядом с ней.

Глава 45

Дрэвин

Дрэвин лежал в постели, уставившись в резной потолок, пока тусклые огни города из глубин сияли сквозь шторы на окнах. В замке было слишком тихо, слишком неподвижно. Под толщей воды всё казалось приглушенным, словно мир был целиком поглощен безмолвием пучины.

Но его мысли были громкими, даже хаотичными.

Ложь. Всё, что они скормили совету, было ложью, тщательно сотканной, чтобы скрыть истинную причину их пребывания здесь. Но правда грызла его теперь изнутри — Эсмира всё это время лгала ему.

Сайрус Блэквуд был не просто её капитаном. Он был её отцом.

Неудивительно, что она так рьяно стремилась его спасти, готовая ради этого рисковать жизнью и отказываясь отступать хоть на пядь всякий раз, когда кто-то бросал ей вызов. А проклятие, о котором она говорила? Его разум содрогался от того, какими могли быть последствия всего этого.

Однако теперь, когда в их паутину с тюремщиками вплелось еще больше лжи, он не мог отделаться от ощущения, что они идут по канату, опасно балансируя на грани падения, которое может стать для них гибелью.

То место, где они находились, было невозможным — или должно было им быть. Как выжило это королевство и что за купол окружал его?

Они оказались здесь не случайно. Он был в этом уверен. Эсмира упоминала о притяжении, приведшем их сюда, и он сам видел, как оно сияло на её коже.

Она едва не убила его при первой встрече, и, откровенно говоря, он не раз подумывал отплатить ей тем же. Но теперь… теперь они увязли в этом шатком союзе, ведя игру, которую ни один из них до конца не понимал. И им обоим не пойдет на пользу, если они продолжат лгать не только своим тюремщикам, но и друг другу.

Дрэвин перевернулся в постели, так и не сумев устроиться поудобнее.

Каждая частица его существа кричала о том, что ей нельзя доверять. В конце концов, она была пираткой — хитрой, беспощадной и непредсказуемой. И она была худшей из них, живущей не по чьим-то правилам, а только по своим собственным. Мысль о том, чтобы положиться на неё, рассчитывать, что она не предаст его снова, была риском, который выворачивал душу наизнанку.

И всё же…

Дрэвин застонал, потирая лицо рукой. Он хотел доверять ей. Какая-то его часть, погребенная глубоко под слоями недоверия, хотела верить, что она не повернется к нему спиной, едва получит то, что ей нужно.

Эсмира была неистовой, независимой и не желала играть по правилам. Он уважал всё это, даже если это делало её опасной.

Но дело было не только в этом.

Он не мог игнорировать то, как она выглядела сегодня вечером. Тот момент, когда она переступила порог своих покоев, облаченная в струящиеся одежды, которые, как он знал, причиняли ей неудобство, но каким-то образом делали её вид еще более неприступным. Она не была создана для шелков и платьев, для атрибутов придворной жизни. Это он знал наверняка. Но она носила этот наряд с тем же вызывающим превосходством, которое несла в себе повсюду, словно бросая вызов любому, кто посмеет её недооценить, играя ту роль, которую от неё требовали.

И она была прекрасна. Той красотой, что была дикой и первозданной, — совсем не похожей на утонченных, хрупких придворных женщин, к которым он привык.

В Эсмире горел огонь — опасное очарование, заставлявшее его желать подойти слишком близко, зная, что оно обожжет.

«Пожар», — подумал он.

Дрэвин тихо выругался сквозь зубы. Она была слишком острой, слишком опасной, и он не мог позволить её чарам завладеть им. От Эсмиры жди одних неприятностей. Она была пираткой, да вдобавок ко всему еще и чертовой сиреной.

Но правда заключалась в том, что она уже прочно засела у него под кожей, вонзив свои когти и раздирая его плоть изнутри. Каждое её слово, каждый уничтожающий взгляд, который она в него метала, ранили всё глубже. Она бросала ему вызов так, как никто и никогда прежде, и он понятия не имел, что с этим делать.

Это лишало его покоя, заставляло нервничать и пробуждало абсолютную, неистовую жажду обладать ей всеми мыслимыми способами.

И теперь, когда он лежал в темноте, а тишина давила на него со всех сторон, он отчетливо чувствовал, как всё ускользает из-под контроля. И ложь, и опасность, и женщина, которой он отчаянно хотел верить, пусть даже сам не понимал почему.

Возможно, дело было в том, что они оба оказались в ловушке и были вынуждены полагаться друг на друга ради выживания, в то время как на поверхности их справедливо сочли бы самыми опасными существами из всех существующих. А может, за всем этим бушующим огнем и упрямым вызовом он различал в ней едва заметный проблеск чего-то большего — чего-то, что заставляло его задуматься: а так ли уж они сильны в своих различиях?

— Гребаный Ирах, — выдохнул он, прежде чем перевернуться на бок.

Стоило ему закрыть глаза, как он снова видел её: она стояла напротив него в том проклятом зале, её глаза пылали, а губы были сжаты в суровую линию. Это зрелище едва не сводило его с ума.

Когда Дрэвин наконец оказался на самой грани сна, с противоположного конца комнаты донесся тихий, едва различимый щелчок. Его инстинкты сработали мгновенно: пламя тут же устремилось к кончикам пальцев, а адреналин хлынул по венам. Он резко сел в постели, широко распахнув глаза и настороженно сканируя свои покои.

В комнате царило полное безмолвие, она была залита тусклым водянистым светом извне, если не считать крошечного огненного шара, который он удерживал над своей ладонью. Но что-то было не так, и он нутром чуял, что в комнате находится кто-то еще. Пульс участился; он откинул одеяло и бесшумно соскользнул на ноги.

Дверь в его покои по-прежнему оставалась закрытой, но он твердо знал, что этот звук не был плодом его воображения. Он подкрался вперед, его мускулы натянулись, а каждое чувство обострилось до предела.

Ему было глубоко плевать, что Эсмира запретила ему использовать пламя в Мэринисе. Это было единственное средство, которым он располагал, чтобы защитить себя — и её — от местных обитателей.

И тут Дрэвин заметил это — едва уловимое мерцание в тенях у окна. Его было почти невозможно разглядеть: оно