Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

— Нам нужно начать всё сначала и быть честными. Если мы собираемся выбраться отсюда и помочь друг другу, между нами больше не должно быть никакой лжи и секретов, Эсмира.

Её глаза смягчились, но лишь на мгновение, прежде чем к ним вернулась прежняя суровая настороженность.

— Тогда, может, перестанешь смотреть на меня так, будто я твой враг.

Враг. Ему пришлось подавить смешок — уж точно не так он смотрел на своих врагов.

— Тогда, возможно, тебе стоит перестать вести себя как враг, — бросил он ей вызов. — Я каждую секунду с тех пор, как мы сюда попали, ломаю голову над тем, не повернешься ли ты ко мне спиной в то самое мгновение, когда тебе это станет выгодно.

Глаза Эсмиры вспыхнули от ярости, и она сделала шаг ближе, а её голос опустился до опасного минимума:

— Возможно, я пришла сюда, чтобы мы могли сообразить хоть какой-то настоящий план, но ты в очередной раз доказываешь свою бесполезность.

— Бесполезность, — эхом повторил он с резким смешком.

— Ты не обязан мне доверять, и, откровенно говоря, мне глубоко плевать, веришь ты мне или нет.

— Ты лгала с самой первой нашей встречи, Эсмира, — огрызнулся он, повышая голос. — И ты хочешь работать сообща после этого? Теперь-то всё предельно ясно: ты так отчаянно борешься за мое выживание лишь для того, чтобы вернуть своего отца. Теперь всё обретает смысл — с чего бы тебе так надрываться ради возвращения какого-то капитана, когда тебя саму повысили в звании и команда уважает тебя ничуть не меньше.

Она снова скрестила руки на груди, и её взгляд остался непреклонным:

— Тебя не касается, кем мне приходится Сайрус.

— Мой отец знает? — спросил он.

— Знает что? — выплюнула она.

— Что Сайрус — твой отец. Или приемный отец, кем бы ты его ни считала.

— Да, — её взгляд переместился на пол, а челюсть сжалась. — Но кроме него, об этом никто не знает, за исключением команды «Ночного призрака».

— Значит, Джек знает? — слова сорвались с его языка прежде, чем он успел их остановить, и он мысленно проклял себя за это. Он наотрез отказывался признавать, насколько сильно его задевали её отношения со старпомом.

Она вскинула иссиня-черную бровь:

— Ревность тебе не к лицу, принц.

Прерывистый смешок вырвался у него из груди:

— Ревность? Едва ли, — процедил он сквозь зубы. — Я всего лишь пытаюсь разгадать динамику твоей команды с того самого момента, как очнулся на твоем корабле.

Эсмира пожала плечами, проходя мимо него, и направилась прямиком к его кровати. Она оглянулась через плечо с этой невыносимо соблазнительной ухмылкой:

— Чего именно ты хочешь, Дрэвин Роу?

Дрэвин открыл было рот, чтобы ответить, но слова застряли у него в горле. Его взгляд неотрывно следовал за ней. Тебя, — отчаянно хотелось крикнуть ему. Его пульс участился от шока из-за того, что именно она оказалась первым, что пришло ему на ум. Это слово замерло на самом кончике языка, и он сглотнул его, не позволяя сорваться с губ.

Почему она вечно вытворяет со мной подобное? Каждый раз, когда она вот так уходила — так медленно, так чертовски уверенно, — это становилось проклятием всей его жизни. Покачивание её бедер было едва ли не гипнотическим, словно она напрямую управляла его пульсом, и она прекрасно об этом знала. Боги, она просто обязана была это знать.

То, как рассыпались её полуночные волосы, касаясь обнаженных плеч — это выглядело непринужденно и смертоносно. И это платье… облегающее её изгибы так, словно его отлили прямо по её телу. Он едва мог дышать, пока его глаза прослеживали изящную линию её талии и длинные контуры смуглых ног, мелькавших в высоких разрезах.

Каждый дюйм её тела был создан для того, чтобы уничтожить его самообладание.

Он не должен был хотеть её, не должен был даже думать о ней в таком ключе. Но вот она здесь, идет к его постели, словно всё это для неё лишь игра — и она прекрасно знает, что побеждает в ней.

Его кулаки сжались по бокам. Она меня в могилу сведет.

— Чего я хочу, так это выжить в том дерьме, в котором мы оказались. С остальным разберемся позже, — наконец ответил он.

Взгляд Эсмиры приковался к нему, словно она пыталась расшифровать его слова.

— Да.

Дрэвин раздраженно выдохнул, запустив пятерню в волосы.

— Нам нужно начать всё сначала и быть честными. Если мы собираемся выбраться отсюда и помочь друг другу, между нами больше не должно быть никакой лжи и секретов, Эсмира.

Её глаза смягчились, но лишь на мгновение, прежде чем к ним вернулась прежняя суровая настороженность.

— Тогда, может, перестанешь смотреть на меня так, будто я твой враг.

Враг. Ему пришлось подавить смешок — уж точно не так он смотрел на своих врагов.

— Тогда, возможно, тебе стоит перестать вести себя как враг, — бросил он ей вызов. — Я каждую секунду с тех пор, как мы сюда попали, ломаю голову над тем, не повернешься ли ты ко мне спиной в то самое мгновение, когда тебе это станет выгодно.

Её челюсть дернулась.

— Какая же я глупая, раз решила, что мое соглашение о твоем освобождении из подземелий еще не доказало, что у меня нет ни малейшего намерения бросать тебя умирать.

Дрэвин долго смотрел на неё, и напряжение между ними потрескивало, словно тлеющие угли. Он видел бурю эмоций в её глазах — разочарование, страх и что-то более глубокое, к чему она еще не была готова. Он не доверял ей до конца, но понимал, что за последний день ей открылось куда больше шокирующей правды, чем ему самому.

— Ты веришь всему, что наговорила Сирена? Насчет твоего родства с ней и этого места? — спросил он.

Выражение её лица подсказало ему, что она лихорадочно перебирает мысли в поисках ответа, и он подумал, не заставит ли она себя снова солгать.

— Время покажет, — в конце концов произнесла она. — Надеюсь узнать больше завтра.

Дрэвин шумно выдохнул.

— Послушай, мы оба увязли в этом глубже, чем хотелось бы. Но если мы собираемся выжить, нам пора перестать вести себя как враги и начать наконец работать сообща. Как настоящие союзники.

Её глаза приковались к его лицу, выискивая что-то — быть может, правду, а быть может, хоть какой-то знак, что она может ослабить бдительность. Но затем она расправила плечи, и её суровое выражение лица вернулось на место.

— Скажи мне одну вещь, Дрэвин, прежде чем мы заключим это перемирие.

Он отметил про себя, что