Призрак под толщей вод - Эмилия Джей

— Мне нужно знать, что ты на самом деле чувствуешь к своему отцу.

Он издал горький смешок.

— Полагаю, ты и сама знаешь ответ.

Эсмира сделала несколько шагов к нему, пока макушка её головы не оказалась всего в паре дюймов от его подбородка.

— Да, но это должно быть произнесено вслух.

Дрэвин прочистил горло, всматриваясь в её пронзительные ледяные глаза, пока в его мыслях царил полнейший хаос. Он никогда прежде не озвучивал эту чистую правду — даже Атласу, хотя и знал, что брат, как и вся команда, обо всем догадывался. Но с ней, по какой-то причине, выдать эти слова оказалось едва ли не самым легким решением, которое ему когда-либо приходилось принимать. Вероятно, потому, что каждой частицей своего существа он чувствовал: она испытывает то же самое.

— Король Роу — тиран, и отец он мне или нет, но Лефирину и всему Римеллю стало бы только лучше, не будь его на троне, — признался он. И пусть это считалось государственной изменой, в этих словах крылось некое освобождение, словно они отпирали позолоченную клетку его княжеского титула.

— Враг моего врага — мой друг, — прошептала она, и его глаза вспыхнули.

Они постояли так еще мгновение, меряясь взглядами, и ни один не желал полностью уступать этому хрупкому перемирию. Тем не менее, что-то в самом воздухе безвозвратно изменилось.

Наконец она повернулась к выходу, и её волосы качнулись вслед за ней.

— В следующий раз запирай свою дверь, — поддразнила она его через плечо.

Дрэвин сунул руки в карманы, наблюдая за тем, как она уходит.

— Прости мне мою глупость: я посчитал замки излишними, учитывая, что у двери стоял стражник, когда я ложился спать.

Эсмира потянула дверь на себя и развернулась к нему лицом; тусклые огни из коридора просочились внутрь, окутывая её мягким сиянием.

— Что ж, прости их за неспособность исполнять свои обязанности, Дрэвин Роу… Они клюнули на песню, — она подмигнула. — Доброй ночи.

Взгляд Дрэвина упал на пол — на два тела стражников, которые теперь лежали без сознания прямо у её ног.

Когда за её спиной с мягким щелчком закрылась дверь, он так и остался стоять посреди комнаты, а его сердце всё еще бешено колотилось в груди. И всё же он не смог сдержать ухмылки, которая тронула уголок его губ, пока он смотрел ей вслед.

— Доброй ночи, Пожар, — тихо прошептал он.

Глава 46

Атлас

Атлас стоял перед зеркалом в своих покоях, вглядываясь в собственное отражение при тусклом свете свечи. Его королевское облачение было сброшено на пол, а взамен него на нем красовались простые, грубо скроенные туника и штаны, в каких обычно ходили простолюдины среди людей. Накатившую тошноту он подавил, когда накинул темный плащ и низко надвинул капюшон на лицо.

Сегодня он больше не был принцем и наследником Лефирина. Он был просто братом — братом, полным решимости ослушаться приказа своего короля.

Он днями напролет умолял отца, требуя отправить корабли на поиски Дрэвина. Но король оставался непреклонен, предупредив, что поступок, связанный с оставлением королевства, при его правлении будет расценен как государственная измена. Его второй сын пропал, и он не позволит своему наследнику броситься в погоню за ним и рисковать собственной жизнью.

Атласу было глубоко плевать. Он никогда не поверит, что Дрэвин действительно погиб. Только не без доказательств. Его брат всё еще был там, где-то на чужбине, возможно, прямо под острием вражеского клинка. И если больше никто не собирался идти, он сам возглавит поиски. Атлас всегда чувствовал потребность защищать Дрэвина, с самого того дня, как умерла их мать. И тот факт, что сам он до этого редко покидал пределы Лефирина, его не остановит.

Он повернулся к кровати, молча глядя на свою спящую невесту, чья грудь мерно вздымалась и опускалась под одеялом. Эловиннн не подозревала о его планах; она могла разозлиться на него настолько, что расторгла бы их помолвку, но это был риск, на который он шел осознанно.

Атлас тихонько подошел на цыпочках к краю их постели, после чего нежно прижался губами к её лбу, убирая волосы с её лица.

— Прости меня, — прошептал он.

И мгновение спустя он уже был за дверью своих покоев.

Атлас стремительно двигался по погруженным в тень коридорам замка, и сердце его бешено колотилось при каждом шаге. Лунный свет падал сквозь окна косыми лучами, разливаясь серебром по каменным переходам, но принц держался краев стен, где факелы горели совсем тускло. Его дыхание было поверхностным, а пульс учащался всякий раз, когда он оглядывался через плечо, наполовину ожидая увидеть преследующую его стражу.

Он проскальзывал по узким коридорам, избегая главных галерей, где должны были стоять часовые. Еще всего несколько поворотов, и он выберется из королевского крыла.

Когда он огибал очередной угол, его шаги внезапно замерли: боковым зрением он уловил мимолетное движение.

— Направляетесь куда-то, Ваше Высочество?

Голос слегка дрогнул, выдавая нервозность говорившего. Атлас развернулся и обнаружил двоих стражников, вышедших из бокового коридора; их руки уже лежали на рукоятях мечей.

Огненные яйца Ираха.

— Вы, должно быть, чертовски шутите надо мной, — процедил он сквозь зубы.

— Вышел прогуляться, — непринужденно отозвался он. — Здесь становится довольно душно, вам не кажется?

Тот стражник, что был повыше, нахмурился:

— В такой-то час?

— Вы видели луну? — он указал рукой на одно из окон, откуда лился серебристый свет. — Она сегодня совершенно прекрасна.

Коренастый стражник вздохнул, обменявшись взглядом со своим напарником.

— У нас приказы, принц. Вы знаете, что не можете уйти.

Адреналин хлынул в кровь Атласа, и он ухмыльнулся:

— Оу? И что именно вы планируете с этим делать?

Оба они переступили с ноги на ногу.

— Если вы окажете сопротивление, нам придется… —

Атлас не дал ему закончить.

Факелы задрожали, и их свет мгновенно угас.

Тьма хлынула наружу, и тени у его ног взорвались волной, полностью поглощая коридор. Стражники едва успели среагировать, как черные щупальца устремились к ним.

Один из них ахнул, когда тень обвилась вокруг его рук, крепко стягивая их и дергая назад. Второй выругался, выхватывая меч, но это было бесполезно. Тени поползли вверх по клинку, пожирая его и взбираясь по запястьям, точно живые чернила.

Их дыхание стало прерывистым и неровным, когда обоих охватила паника.

Атлас шагнул вперед, его собственная тьма прижималась к его коже, повинуясь его воле.

— Если вам дорога жизнь, вы меня не