История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин

– Барышня Ю, вы в порядке?

– Д-да… Все хорошо.

Ю Фанъинь торопливо зажала рану на пальце, пылая от стыда и смущения. Она и представить себе не могла, что вновь оплошает – в гостях разобьет хозяйскую чашку.

– Это я виновата: опять задумалась.

Задумалась? Совсем не похоже. Когда она брала чай, явно почувствовала боль, будто бы от ожога. Цзян Сюэнин была не из тех, кого легко обмануть. Она внимательно посмотрела на девушку и сказала:

– Протяни руку.

Ю Фанъинь испугалась и замерла.

– Дай сюда руку, – повторила Цзян Сюэнин.

Девушка повиновалась. Хозяйка взяла ее за ладонь и сразу увидела на кончике пальца глубокий порез, не слишком большой, но явно болезненный.

Ю Фанъинь и так чувствовала себя неловко и совсем не хотела, чтобы спасительница видела ее в таком состоянии, поэтому попыталась выдернуть руку.

– Вчера, когда домой возвращалась, на радостях оступилась на лестнице и упала, – с испугом пробормотала она. – Царапина… Пустяки.

Но Цзян Сюэнин держала крепко. Упала? Ю Фанъинь неуклюжая, могла и споткнуться. Однако… Вторая барышня молча закатала гостье рукав и обнаружила следы побоев. Рядом со старыми синяками и ссадинами красовалось несколько свежих.

Тан-эр и Лянь-эр ахнули и прониклись к бедняжке сочувствием, а Ю Фанъинь потупилась. Цзян Сюэнин медленно подняла взгляд на гостью:

– Твоя сестрица Ю Юэ тоже вчера вернулась домой, верно?

Глава 37. Фея-крестная

Услышав имя сестры, девушка сначала удивилась: откуда вторая барышня знает? Но спустя миг удивление сменилось ужасом. Цзян Сюэнин и так слишком много ей помогала, нельзя доставлять ей столько хлопот, тем более раз дело коснулось Ю Юэ, с которой трудно поладить. Та только вчера заявилась домой и с порога наговорила такого, что повторить стыдно. Нельзя допустить, чтобы вторая барышня об этом узнала!

Ю Фанъинь выдернула ладонь и неуверенно пробормотала:

– Нет. Сестрица Ю Юэ тут ни при чем. Это я виновата: слишком неловкая. Царапина скоро сама заживет.

Цзян Сюэнин откинулась на подушки и посмотрела на гостью. Ее взгляд, обычно мягкий, вдруг стал колючим.

– Я всего лишь спросила, вернулась ли твоя сестрица, – медленно произнесла она. – Я ни в чем ее не обвиняла. Почему ты выгораживаешь Ю Юэ?

Ю Фанъинь поняла, что проговорилась. Да и обманывать она не умела, особенно ту, которая спасла ей жизнь. Ее охватило смущение, и она пробормотала:

– Просто я знаю, что вы хорошо ко мне относитесь, вот и перепугалась, как бы вы не поняли неправильно и не поссорились с сестрицей из-за меня. Все-таки вы обе теперь соученицы принцессы. Наверняка будете часто видеться, вам лучше ладить друг с другом. А нрав у сестрицы крутой…

Крутой нрав? Девицу макнули лицом в аквариум, а та даже слова сказать не посмела? Цзян Сюэнин холодно усмехнулась и прищурила глаза.

– Боишься, что если я вмешаюсь, то испорчу отношения с твоей сестрой и во дворце мне будет непросто?

Ю Фанъинь замерла, потом понурилась и еле слышно сказала:

– Да.

Цзян Сюэнин промолчала. Гостья встревожилась: вдруг барышня рассердилась? Или, хуже того, огорчилась?

– Моя вторая сестрица с детства была любимицей отца и матери, и нрав у нее не самый мягкий… – поспешно заговорила она. – На Праздник двойной девятки к нам на прием приходил наследник Янь из дома Юнъи-хоу и его высочество принц Линьцзы. Там на конкурсе живописи старшая принцесса удостоила похвалы картину Ю Юэ, и сестрице присудили первое место. Наверное, во дворце ей благоволят. Если из-за меня случится недоразумение и вы поссоритесь с моей сестрой, я не вынесу…

Цзян Сюэнин едва не расхохоталась. До чего же наивная девочка! Похоже, и впрямь считает Ю Юэ самым страшным и злейшим врагом на свете. До того боится, что готова проглотить любую обиду, лишь бы сестрица не обрушила гнев на Цзян Сюэнин. Само воплощение жертвенности.

Ее жалкий вид раздражал, но в то же время вызывал сочувствие. Девушка изо всех сил старалась защитить Цзян Сюэнин, терпела, глотала обиды, только бы благодетельница не узнала, как ведет себя дома Ю Юэ, и не оказалась втянута в дворцовые дрязги. Однако у Цзян Сюэнин и так уже были счеты с Ю Юэ. Одним разногласием больше, одним меньше – какая разница?

Девушка опустила тонкие пальцы на край стола и не спеша очертила круг. Ей в голову пришла мысль. Нахмуренный лоб разгладился. Будто вспомнив что-то неприятное, она глубоко вздохнула, а потом изогнула губы в горькой усмешке.

– Да уж… Твоя сестра действительно очень сблизилась с принцессой. А нрав у нее и правда крутой…

Когда хозяйка вдруг погрузилась в уныние, бедняжка совсем встревожилась, что Цзян Сюэнин все же поссорится с Ю Юэ, и выпалила:

– Она… она вас обидела?

Та оперлась на край стола и опустила голову, а другую руку медленно сжала в кулак – так, чтобы Ю Фанъинь видела.

– Это случилось позавчера вечером во дворце. Мы обсуждали одного сановника, служившего прежнему императору. Я начала говорить и чем-то задела ее. Она велела мне подойти. Я послушалась, а она… так жестоко…

Ее голос сорвался якобы из-за подступивших слез.

Небо свидетель: Цзян Сюэнин уже давно не разыгрывала сцен. Еще немного – и рассмеялась бы. Поэтому она быстро опустила голову, чтобы Ю Фанъинь не разглядела ее лица, а затем вскинула руку, чтобы вытереть уголок глаза, в котором, разумеется, не было ни слезинки.

Тан-эр и Лянь-эр переглянулись: с чего это вдруг вторая барышня стала такой ранимой? Цзян Сюэнин не договорила, но впечатление произвела даже более сильное, чем если бы закончила фразу. Воображение подсказало детали финала.

«Что же Ю Юэ сделала со второй барышней?»

Эта мысль не покидала гостью. Девушка вспомнила, как Цзян Сюэнин спасла ей жизнь, а в их последнюю встречу нежно ее обнимала, заливаясь слезами. Ю Фанъинь до сих пор не смела забыть слова благодетельницы: «Чтобы спасти тебя, я потеряла единственного человека, на которого могла опереться…» А теперь Ю Юэ не только над сестрой издевается, так еще и вторую барышню обижает!

Пальцы, спрятанные в рукавах, незаметно сжались в кулак. У Ю Фанъинь покраснели глаза. Она задрожала, но не от страха, как раньше, а от гнева, хотя и страх никуда не исчез.

Цзян Сюэнин медленно подняла голову и улыбнулась. Чем ярче сияла улыбка, тем более жгучую боль причиняла она Ю Фанъинь. Вторая барышня мягко потянула девушку за руку и усадила рядом, продолжая глядеть с нарочитой теплотой. Ее голос прозвучал ласково и утешительно:

– Ах, я сама виновата. Зачем только заговорила об этом? В конце концов, я и дома в немилости, и при дворе без покровителей – куда мне тягаться с твоей сестрицей? Наверное, сказала ей что-то не то… Ну а во дворце кому не приходится терпеть обиды? Переживу, ничего страшного. Всего-то полгода.

Ю Фанъинь сидела потупившись. Ее напряжение не спадало, а лишь усиливалось. Цзян Сюэнин отпустила служанок и как ни в чем не бывало продолжила:

– Да что