История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин

Очевидно, оба не ожидали, что она пройдет отбор, тем более что экзамен проводил Се Вэй, поэтому безмерно удивились, когда получили новости. Заготовленные утешения оказались не нужны.

Впрочем, так как отношения с младшей дочерью у родителей были не слишком теплые, они все равно толком не знали, что ей сказать. Лишь похвалили, что она достойно себя проявила и принесла дому славу, а затем отправили отдыхать. Сама же Цзян Сюэнин во дворец не стремилась, поэтому принимала поздравления с усталостью и скукой. Услышав, что ей разрешили отдохнуть, она встала с каменным лицом, не проронив ни слова благодарности.

– Тогда я откланяюсь. – И тут же удалилась.

Стоило ей выйти из комнаты, как за спиной раздался недовольный голос госпожи Мэн:

– Посмотрите-ка на нее! Всего-то прошла отбор в соученицы старшей принцессы, а уже возомнила о себе невесть что! Даже родную мать ни во что не ставит!

Цзян Сюэнин внезапно остановилась, сжав кулаки. Но спустя мгновение пошла дальше.

Тан-эр и Лянь-эр тоже услышали упрек госпожи Мэн. Они следовали за хозяйкой, не решаясь сказать ни слова, пока вдруг не поняли, что идут вовсе не в комнаты Цзян Сюэнин, а в покои старшей барышни. У обеих сразу возникло дурное предчувствие. Служанки прекрасно знали крутой нрав хозяйки. Раньше она без зазрения совести могла унизить сестру, лишь в последнее время перестала ей досаждать. Неужели снова взялась за старое? Девушки переглянулись, думая, не стоит ли остановить Цзян Сюэнин, однако, вспомнив, какой у нее характер, не осмелились.

Вскоре они оказались у покоев Цзян Сюэхуэй. Служанка, вышедшая с тазом воды, так перепугалась при виде Цзян Сюэнин, что едва не выронила ношу. Побледнев, она дрожащим голосом произнесла:

– Д-д-до… добрый вечер, вторая барышня.

Та скользнула по ней взглядом и шагнула через порог.

Цзян Сюэхуэй уже завершила вечерний туалет. Волосы, днем уложенные в прическу, черной волной спадали на плечи. На лице не было ни румян, ни пудры. Пусть красотой она уступала младшей сестре, зато прекрасно умела держать себя в руках, поэтому лишь слегка нахмурилась.

– Судя по твоему виду, ты явно пришла не с миром. Наверное, матушка снова тебя разозлила и ты решила отыграться на мне.

Цзян Сюэнин улыбнулась:

– Стоит мне переступить порог твоей комнаты, как матушку начинает трясти. Тут и делать ничего не надо, она сама себя изведет. Кто же виноват, что наложница воспитала меня распущенной и легкомысленной? На днях я, видать, головой ушиблась о дверь, раз решила, что можно быть сговорчивой, ладить со всеми и не скандалить. А сегодня вдруг поняла, что нужно жить в свое удовольствие. В мире и так зла хватает, зачем еще дома терпеть? Отныне любому, кто испортит мне настроение, я отплачу тем же вдвойне. Поэтому, хотя ты и не просила, я расскажу тебе о матушке Вань.

Глава 35. Месть

Цзян Сюэхуэй спокойно смотрела на сестру. В глубине ее черных глаз промелькнула тень сожаления. Прошло немало времени, прежде чем она заговорила:

– Ты ждала, пока я сама попрошу?

Цзян Сюэнин сделала вид, что не услышала. Вместо ответа она повернулась и приказала служанке:

– Мэй-эр, подай чаю! Разговор будет долгий, следует подготовиться.

Та онемела от злости, но Цзян Сюэхуэй вдруг сказала:

– Принеси.

– Старшая барышня! – в изумлении воскликнула девушка.

Хозяйка не обратила внимания на заминку. Подавив недовольство, Мэй-эр метнула на гостью сердитый взгляд и вышла за чаем.

Цзян Сюэнин рассмеялась:

– У сестрицы и впрямь терпение праведницы.

– Даже если я разозлюсь, ты же все равно не уйдешь, – спокойно заметила Цзян Сюэхуэй. – Какая разница, сердиться мне или нет?

Такова была Цзян Сюэхуэй – после прошлой жизни ничуть не переменилась. Ее унижали, а она все равно сохраняла достоинство, будто ничто в этом мире не могло ее рассердить. Но человек, не способный гневаться, и на живого-то не похож.

Цзян Сюэнин неторопливо прошлась по комнате, разглядывая искусно вырезанную из бука кровать с балдахином, красный лакированный сундук с узором из вьющихся стеблей лотоса, одежду, пропитанную благовониями… Все это было и у нее. Только Цзян Сюэхуэй получила это от госпожи Мэн, а младшей сестре приходилось все отвоевывать.

– Ты совсем не похожа на дочь матушки Вань. – Цзян Сюэнин взяла с туалетного столика красный коралловый браслет. – У той был характер. Мы с ней жили в загородной усадьбе. Из столичного дома нас выгнали, и окружающие издевались над нами, распускали за спиной слухи, говорили гадости. Я трусила, а матушка Вань выходила за порог, становилась под навесом и с улыбкой отвечала на каждую колкость.

Цзян Сюэхуэй прикрыла глаза, но голос младшей сестры по-прежнему звучал рядом:

– Трудно поверить, правда? Даже прозябая в глуши, она держалась с достоинством, наряжалась, прихорашивалась, хотя румяна и пудра были самые дешевые. Она умела считать, читала книги, сочиняла стихи и отменно ругалась. С крестьянками не разговаривала: не считала себя одной из них. А если соседские дети приходили ко мне играть, она их прогоняла. Говорила, что я не такая, не дитя деревенской семьи. Она считала меня особенной. Матушка Вань была самой красивой, гордой и сильной женщиной, которую я знала…

Цзян Сюэхуэй всю жизнь провела в изысканной столичной обстановке, никогда не ездила в деревню и не видала простых крестьян. Она и представить не могла, как женщина стоит под навесом и с улыбкой бранит соседей… Шелковые одежды, изысканная еда, игра на цине, каллиграфия, книги и живопись – вот что ей было знакомо. А все, о чем говорила Цзян Сюэнин, – непривычно и чуждо.

– В детстве я бегала по двору, ловила стрекоз, срывала цветы персика, а матушка Вань сидела на ступеньках под навесом и наблюдала за мной. Или стояла в доме у маленького оконца и тоже смотрела во двор. Тогда она просто казалась мне красивой. Когда я подросла, то поняла, что ее взгляд был отрешенным, будто она вспоминала что-то далекое…

В голосе Цзян Сюэнин вдруг зазвучала насмешка, а на губах заиграла улыбка, словно девушка пыталась подавить давнюю, едва уловимую горечь, скрытую в сердце.

– Все говорили, что матушка Вань – наложница из благородного дома, а я – побочная дочь. Как ни крути, все-таки знать. И я задумалась: может, она хочет вернуться в столицу? Как-то раз, когда матушка Вань снова посмотрела на меня странным взглядом, я подбежала, схватила ее за руку и сказала, что, если ее не пускают домой, не беда! Однажды я сама привезу ее обратно. Куплю ей лучшую пудру и самые красивые наряды, и никто больше не посмеет ее обидеть.

Казалось бы, Цзян Сюэнин прожила уже одну жизнь и детские воспоминания должны были почти стереться из памяти. Но стоило ей заговорить, как перед глазами всплыла каждая мелочь. В тот день матушка Вань