История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин

– Сперва мне показалось, что мои слова ее растрогали. Я так обрадовалась. Но внезапно ее взгляд изменился, и она оттолкнула меня. Знаешь, что она сказала? – Цзян Сюэнин надела на тонкое запястье браслет из красных коралловых бусин, принадлежавший старшей сестре, и залюбовалась. – Велела мне убираться. Заявила, что я грязное отродье и, если хочу в столицу, могу катиться туда одна.

На фоне белоснежной кожи браслет алел так ярко, что Цзян Сюэхуэй застыла от потрясения. Украшение было красивым, однако ей не принадлежало. Как и матушка Вань…

Цзян Сюэнин ощутила привычный холод в груди и усмехнулась:

– Матушка Вань всегда была очень добра ко мне. Я не понимала, за что она меня обругала. Сидела под навесом, обняв колени, и плакала. Подумала: наверное, она ненавидит столицу и боится, что я уеду и брошу ее? Или, может, она ненавидит отца за черствость, вот и обозвала меня грязным отродьем? Смешно и грустно одновременно!

Она долго рассматривала украшение и все же сняла его. Подойдя к Цзян Сюэхуэй, сестра взяла ее за руку и с неожиданно мягким выражением лица надела браслет ей на запястье.

– Только узнав о себе правду, я оглянулась назад и наконец поняла, почему матушка Вань меня обругала, почему смотрела на меня теми глазами…

Цзян Сюэхуэй медленно обхватила запястье пальцами. Ей показалось, что красный коралл жжет, как раскаленное железо. В ее голосе, прежде спокойном, прозвучала едва уловимая дрожь:

– Хватит. Не надо больше.

Цзян Сюэнин будто не услышала и продолжила:

– Сама подумай, как несправедливы Небеса. Нас с тобой подменили. То, что должна была получить одна, досталось другой. Все, что ты имеешь, по праву должно было принадлежать мне. Хотя бы наполовину. Ирония в том, что матушка Вань знала: я ей не дочь, ее настоящий ребенок живет в столице. А моя мать понятия не имела, что ты ей не родная, и любила тебя как свою. Ты получила любовь двух матерей, а я… не получила ничего.

Цзян Сюэнин снова ощутила порыв горного ветра, который выстудил грудь, не оставив ни капли тепла.

– Поэтому все, что есть у тебя, должно быть и у меня. Все лучшее, что ты имеешь, я хочу отобрать. Вот только есть вещи, которые мне никогда не отнять. Даже умирая, матушка Вань вспоминала родную дочь. Я с ума сходила от ревности, а ты… знать ее не захотела.

Лицо Цзян Сюэхуэй словно окаменело. Она вскочила, сорвала браслет и швырнула его на стол.

– А с какой стати я должна была о ней спрашивать? Ты завидуешь тому, чего не получила. Но разве все, чему ты завидуешь, я хотела?

Цзян Сюэнин уставилась на сестру. В голосе Цзян Сюэхуэй впервые прозвучала непривычная жесткость:

– Да, наложница Вань – моя родная мать, и все же я никогда ее даже не видела. И вообще, она сама виновата в том, что нас подменила. Из-за этого все и началось. Причина ее несчастий в ее же подлости. Сестрица Нин, ты чувствительная и порывистая. Я так не умею. Меня воспитывала мать. Она приучила меня быть осторожной и сдержанной. Если я не признаю матушку Вань, то предам женщину, которая меня родила. Если признаю, предам ту, что растила. Раз всем не угодишь, зачем причинять вред себе? Мать заботилась обо мне почти двадцать лет. Перед тобой она, может, и виновата, но передо мной – нет. И ты хочешь, чтобы я закрыла сердце и причинила ей боль?

При этих словах в ее голосе впервые послышалась скорбь. Девушка с усталым видом опустилась обратно в кресло.

– Я знаю, что между тобой и матерью пропасть. Однако ведь четыре года назад, когда ты вернулась домой, она хотела загладить вину. Ты же сама и свела на нет ее чувство вины: то и дело вспоминала наложницу Вань и бередила старые раны. Я пыталась тебя образумить, но ты и меня ненавидела и не слушала.

Цзян Сюэхуэй, без сомнения, была умна, однако ее холодный ум вызывал у младшей сестры озноб.

– Не каждый, – прошептала она, – способен жить, как ты: все просчитывать, взвешивать и оставаться холодной, почти бездушной.

– Поэтому ты ненавидишь меня, а я никогда не пыталась тебе отомстить, – спокойно ответила Цзян Сюэхуэй.

Младшая сестра не выдержала и рассмеялась, будто только сейчас увидела истинное лицо старшей. В этот момент ей вдруг вспомнилось все: и прошлое, и настоящее. Глядя на Цзян Сюэхуэй, она пробормотала себе под нос:

– А ведь ты… ты, наверное, и вправду была бы хорошей императрицей…

Слова прозвучали тихо, точно во сне. Цзян Сюэхуэй их не расслышала, но это не помешало ей выставить сестру за дверь.

– Думаю, ты сказала достаточно. Матушка, наверное, извелась, опасаясь за меня. Зато тебе, должно быть, полегчало. А теперь уходи.

– Да, мне пора, – кивнула Цзян Сюэнин, сделала пару шагов к двери, обернулась и одарила сестру проникновенным взглядом. – Мне все время снится матушка Вань… А тебе, наверное, нет. Ты же ее никогда не видела.

Девушка усмехнулась и вышла. Цзян Сюэхуэй осталась сидеть в комнате. Опустив глаза, она смотрела на рассыпанные по столу красные коралловые бусины.

Утром госпожа Мэн узнала от служанки, что прошлым вечером младшая дочь задержалась в комнате старшей и долго с ней беседовала. Женщина затряслась от ярости, со звоном швырнула чайную чашку на пол и вдобавок выругалась несколько раз. Затем вызвала Цзян Сюэнин поговорить, но та даже слушать не стала. Она и правда очень устала, поэтому ночью спала спокойно, без снов. Когда к ней пришла служанка госпожи Мэн, барышня лежала, накрыв лицо горячим влажным полотенцем. Услышав, что ее зовет мать, Цзян Сюэнин лишь усмехнулась. Сквозь пар ее голос прозвучал глухо и безмятежно:

– Днем у меня гости, а вечером встреча с Янь Линем. Боюсь, не успею сходить поприветствовать матушку. Передай ей: пусть впредь обращается со мной вежливее и не приказывает, как раньше. А не то я найду способ рассказать всему городу, кто ее любимая доченька на самом деле.

Глава 36. Золушка

Поначалу служанка госпожи Мэн говорила дерзко и грубо: она знала, как разгневана хозяйка, и догадывалась, что Цзян Сюэнин легко не отделается. Но когда уходила, лицо у нее побледнело, а ноги подкашивались. Слишком уж ее испугали прямые угрозы Цзян Сюэнин. Как передать такие слова госпоже Мэн?

В последнее время Лянь-эр и Тан-эр думали, что младшая барышня изменилась к лучшему: стала мягче, разумнее и терпимее. Кто мог знать, что она вдруг скажет такое? Оробев, девушки стали ухаживать за ней куда осторожнее. В их глазах сквозила тревога.

– Вторая барышня, госпожа Мэн все же хозяйка дома – может, не стоит так…

Цзян Сюэнин стянула полотенце с лица