История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин

Девушка прятала руки в рукавах, сжимая какой-то предмет, но что именно – было не разглядеть. Кажется, из-за этой загадочной вещицы она и нервничала. Впрочем, стоило ей встретиться взглядом с Цзян Сюэнин, как в ее глазах вспыхнул свет. Даже красноватая родинка под нижним веком словно засияла.

Цзян Сюэнин на миг растерялась, заметив, как оживилось и похорошело простодушное и неподвижное лицо Ю Фанъинь, и молча уставилась на девушку. Та снова разволновалась. Вспышка радости, озарившей лицо, мгновенно погасла, уступив место робости и страху.

– Я… я… я… – запинаясь, заговорила она.

– Забирайся в экипаж, внутри побеседуем, – вздохнула Цзян Сюэнин.

Ведь если бедняжка будет и дальше мямлить, то договорит нескоро. Нельзя же держать ее посреди улицы.

Возница подставил скамеечку и отошел в сторону, и Ю Фанъинь, ухватившись за оглоблю, сразу поднялась.

Цзян Сюэнин указала на место напротив себя:

– Зачем ты меня искала?

Ю Фанъинь села и надолго замерла в напряженной позе, не решаясь заговорить. Наконец, бросив пару взглядов на Цзян Сюэнин, она сделала глубокий вдох, собралась с духом и вынула то, что прятала в рукавах.

Плоская квадратная шкатулка из простой древесины вряд ли была слишком ценной, но Ю Фанъинь почтительно, двумя руками протянула ее второй барышне:

– Я… я хотела… передать это вам…

Цзян Сюэнин подумала, что это плата за спасенную жизнь. Наверное, Ю Фанъинь купила какую-то безделицу, чтобы отплатить за добро. Вот только она не хотела никакой благодарности, поэтому мягко отказалась:

– У тебя и так непростое положение в доме. Что бы это ни было, оставь себе. Даже если хочешь поблагодарить, дождись, пока самой станет полегче.

– Н-нет… не в этом дело…

Ю Фанъинь догадалась, что ее неправильно поняли. Множество слов в ее голове никак не хотели складываться в предложение, а язык – слушаться. К тому же в присутствии Цзян Сюэнин она волновалась еще больше, поэтому выглядела неловкой и неуклюжей.

Девушка вложила шкатулку в руки второй барышни Цзян:

– Мне следует отдать вам кое-что. Это ваше.

«Мое?» – удивилась та, не припоминая, чтобы давала Ю Фанъинь что-нибудь ценное. Но, видя, как упорствует стеснительная девушка, она все же улыбнулась:

– Хорошо, давай посмотрю.

Она подняла крышку шкатулки – и оторопела. Внутри на скромной подкладке, под серебристым мешочком для благовоний с искусной вышивкой, лежала тонкая стопка расписок на серебро крупнейшего столичного банка. Каждая расписка – на сто лянов.

У Цзян Сюэнин невольно задрожали пальцы. Она пересчитала: две тысячи пятьсот лянов! Откуда у побочной дочери Цинъюань-бо такие деньги? Спустя мгновение вторая барышня догадалась, у нее защипало в глазах, а по щекам едва не покатились слезы.

– Где ты взяла столько денег? – спросила она, поднимая взгляд.

Ю Фанъинь моргнула, не понимая причины ее удивления:

– Разве… разве вы не велели мне найти торговца по имени Сюй Вэньи и купить у него партию сырого шелка, а через полмесяца, когда товар подорожает, продать?.. Я… я набрала шелка аж на четыреста лянов!

Она действительно воспользовалась советом… У Цзян Сюэнин перехватило горло, однако, глядя на расписки, она кое-что быстро прикинула и спросила:

– Тройная прибыль от четырехсот лянов – это тысяча двести. Вместе с вложением – тысяча шестьсот. Откуда взялись две с половиной?

– Продажа принесла тысячу двести, – честно ответила Ю Фанъинь, – но после сделки господин Сюй настаивал, чтобы я взяла еще две тысячи. Я долго отказывалась, уговаривала его, и он согласился добавить только девятьсот.

– Господин Сюй дал тебе деньги? – удивилась Цзян Сюэнин.

Глаза Ю Фанъинь вновь заблестели, и она закивала, как курица, клюющая зерна.

– Да! Я продала свой шелк, а он – свой. Мы оба хорошо заработали. Когда крестьяне из его родного уезда узнали об этом, то обрадовались и через господина Сюя предложили вот что: если в следующем году я захочу заняться торговлей шелком, они обещают отобрать для меня хороший товар. И даже согласны отдать мне его за половину задатка.

Господин Сюй тоже продал свой шелк… У Цзян Сюэнин задергалось веко.

– Он знал, что цена на шелк вырастет?

Ю Фанъинь заметила перемену в лице собеседницы. Ее сияющий взгляд потускнел, а голос стал тише:

– Он спросил, и я рассказала… Только вы не волнуйтесь: я ни разу не упомянула вашего имени. Сколько господин Сюй ни спрашивал, не сказала ни слова.

Цзян Сюэнин сжимала в руках шкатулку с расписками и не верила собственным ушам. Во-первых, в прошлой жизни Ю Фанъинь заработала на сделке тройную прибыль, а в этой получила целых две с половиной тысячи лянов, вложив четыреста. Во-вторых, глупая девчонка не только сама разбогатела – она еще поделилась сведениями с Сюй Вэньи.

Во взгляде Цзян Сюэнин отражались сложные чувства.

– Как ты посмела сказать ему? Такие сведения разглашать опасно.

Ю Фанъинь побледнела, сцепив руки в замок.

– Но… но господин Сюй – хороший человек…

«Хороший?»

Цзян Сюэнин прожила две жизни и, кроме Чжан Чжэ, хороших людей не встречала.

– Откуда ты знаешь? – спросила она. – Если бы его ослепила жадность, тебя бы в живых уже не было.

Ю Фанъинь испуганно уставилась на Цзян Сюэнин. В ее взгляде можно было прочесть тысячи эмоций, но с губ не сорвалось ни слова.

Цзян Сюэнин тяжело вздохнула:

– Ладно.

Она уже хотела вернуть шкатулку, но, подумав, что все обошлось, решила ограничиться предупреждением. Вдруг Ю Фанъинь заговорила снова. Ее голос дрожал от страха, однако взгляд, устремленный на Цзян Сюэнин, был на удивление твердым.

– Вторая барышня, я… перед тем как найти господина Сюя, я разузнала… он поставил на эту сделку все, что имел. Его земляки, разводящие шелкопрядов, ждали, когда он продаст товар и вернет деньги. М-м-моя… моя матушка говорила, что, если у человека много друзей, готовых его поддержать, значит, плохим он быть не может. Если бы я не сказала ему, что бы он делал? Что бы стало с крестьянами? Поэтому… я…

Цзян Сюэнин замерла, а потом неожиданно рассмеялась. Смеялась она недолго: в душе сразу поднялась волна горечи. Слезы, которые она давно сдерживала, хлынули из глаз и оставили на расписках в шкатулке темные влажные пятна.

– Глупенькая…

Сначала от вида ее улыбки Ю Фанъинь просияла, решив, что Цзян Сюэнин не сердится и, наверное, даже одобряет ее поступок. Но когда барышня заплакала, она испугалась, занервничала и принялась вытирать рукавом ее слезы.

– Не плачьте, пожалуйста, не плачьте! Это я виновата. Я была неправа. Больше никому ничего не скажу…

При этих словах Цзян Сюэнин заплакала только сильнее. Чувствуя за собой вину, Ю Фанъинь тоже разрыдалась:

– Вы хотели, чтобы я заработала. Я, наверное, плохая… Не справилась – выручила слишком мало… Но в следующий… следующий раз я обязательно… принесу еще больше! Очень-очень много…

Вот уж действительно глупенькая. Цзян Сюэнин невольно заулыбалась сквозь слезы. Чувства из прошлой и нынешней жизней вихрем ворвались в душу и слились в одно, глубокое и тяжелое. Навалившись, оно потянуло вниз и заставило