История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин

Вторая барышня присмотрелась к ней: та по-прежнему выглядела робкой и беззащитной, глаз не смела поднять, вызывая сочувствие и жалость.

– Ну и манеры у тебя, право слово, – нахмурилась Фан Мяо. – Хоть бы раз подумала, прежде чем ляпнуть.

Яо Жунжун снова съежилась. Дочь астролога не знала, что и делать. Выплеснуть клокотавшее в груди раздражение было нельзя, поэтому она повернулась к Цзян Сюэнин:

– Но вторая барышня Цзян и правда молодец. Мы все ведь сегодня впервые увидели господина Се, а ты вдруг встала и потребовала показать работы! Я так испугалась! Подумала: вдруг он накажет тебя?

Поначалу Цзян Сюэнин решила, что нашла себе редкую союзницу, но не тут-то было – спустя мгновение Фан Мяо радостно рассмеялась и перевела тему:

– А оказалось, господин Се такой добродушный! Ни слова упрека, ни тени недовольства – даже предложил лично тебе все объяснить! Вот что значит истинно благородный муж. Нам невероятно повезло с наставником!

Слова, которые Цзян Сюэнин собиралась произнести, застряли у нее в горле. Неожиданно молчаливая Чэнь Шуи тихо поддержала разговор:

– Отец говорил, что господин Се безупречен во всем, но очень строг в вопросах учебы. Главное – серьезно относиться к занятиям, и тогда тот зря придираться не станет. Он прекрасный наставник. Отец сказал: если я получу хоть крупицу от его знаний, значит, не зря во дворец попала.

Цзян Сюэнин вдруг поняла, что забыла предусмотреть: Се Вэй ведь пока не мятежник. Он не проявлял ни жестокости, ни ненависти к роду Сяо или императорской семье. Все считали его эталоном мудрости и добродетели. Только Цзян Сюэнин видела в нем злодея, однако не могла никому объяснить, почему относится к младшему наставнику с опаской.

В ее памяти вновь всплыла сцена у «Терема заоблачной выси»: тот пообещал «не причинять вреда» нападавшему, и через мгновение стрела безжалостно пронзила череп незадачливому убийце. При этом Се Вэй сохранял спокойствие, словно не давал никаких обещаний.

И этот коварный хитрец, успевший усомниться в искренности Цзян Сюэнин, вот-вот окажется ее наставником! А ведь в императорском дворце за один неверный шаг можно лишиться головы. Как же ей вырваться невредимой из этой смертельной ловушки?

Цзян Сюэнин почувствовала, как по телу пробежал озноб. Она замедлила шаг, а потом остановилась совсем.

Фан Мяо весело обсуждала с барышнями, что взять с собой во дворец из дома, и хотела поинтересоваться мнением Цзян Сюэнин, однако, обернувшись, не увидела ее рядом.

– Эй, вторая барышня Цзян?

Та стояла как вкопанная у высокой дворцовой стены. Фан Мяо подошла ближе и заметила, как стремительно меняется выражение ее лица. Казалось, в голове Цзян Сюэнин происходила отчаянная внутренняя борьба, как будто она собиралась принять невероятно трудное решение.

– Ты в порядке? – невольно испугалась Фан Мяо.

Цзян Сюэнин резко вскинула голову и заявила:

– Я должна вернуться к господину Се.

Фан Мяо округлила глаза:

– Вернуться к господину Се?

Цзян Сюэнин крепко сжала ее руку и серьезно произнесла:

– Если через полчаса я не вернусь в Янчжи, прошу тебя, барышня Фан, ступай в павильон Фэнчэнь и спаси меня!

Фан Мяо совсем растерялась и хотела спросить, что за беда может приключиться во время разговора с господином Се, но не успела. Цзян Сюэнин уже отпустила ее руку, решительно развернулась и, приподняв подол платья, быстрым шагом направилась обратно. Вскоре она обогнула стену и вошла в павильон Фэнчэнь.

Се Вэй уже свернул экзаменационные листы. Перекинувшись парой слов с другими наставниками, он собирался пройти в боковой зал, как вдруг поднял голову и увидел на пороге знакомый силуэт. Пожилые академики тоже заметили девушку. Слегка опешив, они вопросительно взглянули на Се Вэя:

– Господин младший наставник?

Тот и сам не ожидал, что Цзян Сюэнин посмеет вернуться, но лишь улыбнулся:

– Я разберусь. Можете идти, господа. Завтра в академии Ханьлинь мы продолжим обсуждать учебный план. Времени у нас достаточно.

Наставники, впрочем, не горели желанием вмешиваться. Работу Цзян Сюэнин они не видели, поэтому решили, что она пришла заступаться за кого-то из выбывших. Откланявшись, старики поспешили уйти.

Се Вэй взмахнул рукой, и слуги немедленно удалились. Еще недавно многолюдный павильон Фэнчэнь вмиг опустел. В тусклом свете фигура Се Вэя в даосском одеянии казалась почти неземной – возвышенной и отрешенной.

– Вторая барышня Нин, – спокойно заговорил он, – вы ведь пришли не за тем, чтобы спросить о чужих сочинениях, а чтобы поговорить о своем, верно?

Натерпевшись страха, Цзян Сюэнин начинала сердиться. С тех пор как она попала во дворец, все шло вопреки ее воле. Сначала Янь Линь влез не в свое дело и настоял, чтобы Шэнь Чжии подала ее имя. Потом принцесса действительно устроила так, чтобы Палата церемоний записала Цзян Сюэнин в кандидатки. Даже придворным дамам велели не чинить этой барышне препятствий. Она понадеялась, что с Се Вэем выйдет иначе, ведь тот был известен строгостью в вопросах учебы. Кто мог подумать, что, сдав совершенно неграмотную, бестолковую и откровенно дерзкую работу, она все равно пройдет? Как будто Се Вэй закрыл глаза на вопиющие недочеты. Где же ваша принципиальность, уважаемый господин Се?!

Новая жизнь все больше напоминала прошлую. Злость на собственную беспомощность постепенно возобладала даже над страхом перед младшим наставником. Оказавшись в безвыходном положении, Цзян Сюэнин отважилась на крайние меры – решила потребовать ответа. Встав посреди зала и не отступив ни на шаг, она холодно, почти с вызовом произнесла:

– Все называют господина Се воплощением духа мудрецов древности. Говорят, он строг в учебе и, помимо циня, любит лишь книги. Я знаю, что не сильна в науке и мое сочинение никуда не годится. Почему те, кто отвечал куда лучше, выбыли, а я осталась?

– Вторая барышня Нин отбросила притворство? – усмехнулся Се Вэй.

Девушка не ответила. Младший наставник взял двумя пальцами ее работу, встряхнул, чтобы развернуть, и начал зачитывать:

– «Конфуций сказал: „Небо одарило меня добродетелью – что может сделать со мной Хуань Туй?“ Объясните смысл этой фразы и значение слова „добродетель“…» Вы пишете: «Добродетель Конфуция и Хуань Туй никак не связаны. Военачальник не смог убить мудреца, потому что сам он никчемен: поднял руку на дерево, а не на человека. Конфуцию просто хватило ума сбежать вместе с учениками. От добродетели тут ничего не зависело, поэтому рассуждать не о чем. Кто сказал, что Хуань Туй не сумел бы ничего сделать с философом? Способов предостаточно: мог бы отрубить голову, четвертовать или сжечь заживо. Или, к примеру, хорошенько промыть Конфуция, натереть солью и варить на пару, пока не станет мягким. Или засолить, обвалять в муке и зажарить до золотистой корочки…»

Голос у Се Вэя был очень красивый. Но чем приятнее и спокойнее он звучал, тем холоднее становилось на душе у Цзян Сюэнин. Она почувствовала, как внезапная смелость стремительно ее покидает.

Похоже, Се Вэй тоже впервые столкнулся с