История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин

дряхлых стариков, которые не блистали в академии, но взять хотя бы младшего наставника Се: он ведь читает лекции императору, а его назначили обучать принцессу и этих барышень! И он согласился! В голове не укладывается…

Наставники служили в академии Ханьлинь и отличались твердостью суждений, даже перед самим императором не привыкли сдерживаться в высказываниях. Все, что они говорили сейчас, уже не раз звучало при дворе. Но что толку? Шэнь Лан потакал старшей принцессе, решения принимал единолично и не терпел возражений. Спорить было бесполезно. Се Вэй слышал эти жалобы. Его тоже неизменно упоминали, будто он разделяет всеобщее недовольство. Однако сам он не проявлял по этому поводу никаких чувств.

Взгляд младшего наставника скользнул по ряду сосредоточенно пишущих девушек и на мгновение остановился на том, как Цзян Сюэнин держит кисть. Его брови невольно сошлись к переносице, он подул на чай, пригубил и спокойно заметил:

– Барышни заняты работой. Не будем мешать.

После этих слов старцы посчитали неуместным продолжать разговор. Наблюдение за экзаменом было делом скучным, так что Се Вэй захватил с собой «Рассуждение о чистоте» и теперь неторопливо перелистывал страницы. Старики же маялись от безделья. Понимание, что император назначил их преподавателями старшей принцессы и горстки знатных девиц, вызывало у них раздражение. Просидев всего полчаса в тишине без беседы и желания читать, они один за другим решили подышать воздухом и, позабыв о своей роли экзаменаторов, дружно покинули павильон Фэнчэнь. В зале остался один Се Вэй. Тот не обернулся им вслед, продолжая спокойно перелистывать книгу.

Цзян Сюэнин хоть и сидела в углу, но разговор старых наставников слышала. Увидев, как они почти сразу ушли, она невольно нахмурилась. Вот почему их зовут косными! Да они такие дряхлые, что давно в землю пора! Даже если она не останется при дворе, то обязательно отправит Шэнь Чжии донос на этих старых маразматиков.

Глава 30. Дух противоречия

Вспомнив, как в прошлой жизни Ю Фанъинь рассказывала о своем мире, Цзян Сюэнин огляделась и с недовольством уткнулась в задания, составленные почтенными наставниками. Однако чем дольше она смотрела, тем больше ее раздражали вопросы. Хотя сначала девушка собиралась притвориться необразованной лентяйкой, теперь в ней проснулся дух противоречия.

«Все равно ведь во дворце не останусь! Чего мне бояться? Пусть обижаются, старые хрычи!»

Цзян Сюэнин покрутила писчую кисть изящными пальцами, и на ее губах заиграла усмешка. Работа, как и говорил Се Вэй, действительно была не слишком сложной: вопросы касались учения Конфуция и Мэн-цзы, знания стихотворных размеров и основ теории музыки. Часть листа она уже исписала как курица лапой, что до оставшейся половины…

«Конфуций сказал: „У многочисленной армии можно отнять полководца, но у простолюдина не отнять устремлений“[101]. Как это понимать? Как вы истолкуете мысль о том, что благородный муж дорожит устремлениями?»

Цзян Сюэнин старательно нарисовала черепаху[102] и написала: «Есть мнение, что, если простолюдина унизили, а он выхватил меч и ринулся в бой, это не доблесть. Есть также мнение, что простолюдин в гневе способен залить землю кровью на пять шагов. Простолюдин – человек заурядный. Откуда у него могут быть устремления? Как отнять то, чего нет? Не знаю, как это понимать, одно поняла точно: мудрец порой тоже несет чепуху!»

«Конфуций сказал: „Небо одарило меня добродетелью – что может сделать со мной Хуань Туй?“[103] Объясните смысл этой фразы и значение слова „добродетель“. Когда Конфуций отправился в царство Чэнь, его путь проходил через Сун. Услышав об этом, сунский военачальник Хуань Туй решил погубить Конфуция. Когда тот беседовал с учениками о ритуалах династии Чжоу, сидя под деревом, военачальник привел людей и велел срубить дерево, чтобы убить великого мыслителя. По преданию, Учитель произнес эти слова на бегу, спасаясь от погони. Тем не менее ученые мужи с давних пор почитают Конфуция как мудреца, и все, что он говорил, для них истина. Даже если тот нес околесицу, они разведут вокруг его слов философию».

Прочитав последние слова, Цзян Сюэнин закатила глаза: «Если человек наделен добродетелью, разве ему все нипочем? Зло его стороной обходит? Что за чушь! А главное, он говорит это о себе! И не краснеет!»

У девушки было столько мыслей на этот счет, что она с воодушевлением принялась водить писчей кистью. Почерк, правда, выходил корявым, но это не главное.

Три часа пролетели быстро. Ближе к концу испытания большинство барышень уже отложили кисти. Прозвучал удар в бронзовый гонг, и служанки начали собирать работы. Когда к Цзян Сюэнин подошли, она еще писала, склонившись над партой.

Служанка деликатно откашлялась:

– Вторая барышня Цзян, пора сдавать лист.

Та даже глаз не подняла:

– Ага, сейчас допишу последнюю строчку.

Помощница растерялась и невольно поглядела на Се Вэя, который встал и наблюдал за происходящим. Младший наставник ничего не сказал. Служанка вынужденно отступила и замерла, дожидаясь, пока Цзян Сюэнин закончит.

Однако «последняя строчка» оказалась подозрительно длинной: кисть скользила по бумаге, не останавливаясь. Все взгляды обратились к Цзян Сюэнин. Многие недоумевали: та угадала почти все задания, значит, наверняка подготовилась. Да и работа была не такая уж сложная. Сяо Шу и Фань Илань справились за два часа, просто не торопились сдавать ответы, почему же тогда Цзян Сюэнин понадобилось столько времени?

Наконец та с большой неохотой отложила кисть, подняла убористо исписанный лист, подула на чернила и передала его терпеливой служанке.

– Благодарю за ожидание.

Та с облегчением выдохнула. Она решила, что вторая барышня Цзян очень серьезно отнеслась к испытанию, поэтому и работа получилась такой объемной. Но когда приняла лист, ее лоб покрылся холодной испариной: вот эти каракули – результат усердия? И зачем было столько писать?.. Служанка благоразумно промолчала, собрала остальные листы, аккуратно сложила и передала Се Вэю.

На этом испытание завершилось, и все немного расслабились. Фан Мяо сидела ближе всех к Цзян Сюэнин. Поглядывая, как Се Вэй разворачивает листы и кладет их на стол, она наклонилась к соседке и прошептала:

– Почему ты так долго писала? Неужели в заданиях был скрытый смысл?

Вовсе нет, причина крылась в духе противоречия. Цзян Сюэнин убедилась, что Се Вэй не смотрит в их сторону, и тихо ответила:

– Просто я глуповата, вот и писала долго.

Глуповата? Цзян Сюэнин – глупая? Фан Мяо тут же потеряла всякое желание разговаривать с лицемеркой. Ясно же, что умная, зачем обманывает?

– Ну-ну. Притворяйся дальше, – с досадой вздохнула она.

Цзян Сюэнин поняла, что Фан Мяо ей не верит, но объяснять ничего не стала. В любом случае после сдачи работы она почувствовала облегчение. Ее ответы были направлены точно в цель. У старикашек из академии от злости наверняка борода встанет торчком, глаза на лоб вылезут и кровь носом пойдет. Из дворца ее точно выпроводят!

Поэтому она с интересом наблюдала