Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон

class="p1">Он наклонился, чтобы забрать у Сарпедона шлем с гребнем из конского волоса, но не успел сорвать его с головы поверженного им воина, как увидел пробивающегося к нему второго предводителя, двоюродного брата Сарпедона Главка с искаженным от горя и ярости лицом.

– Ликийцы! – проревел Главк сквозь шум сражения и лязг оружия. – Спасайте тело Сарпедона, пока Гектор убегает, как маленькая девочка! Позор вам всем, если ахейцы осквернят вашего предводителя!

– Мирмидоняне, задержите ликийцев, а я заберу латы Сарпедона! – крикнул Патрокл.

Ликийцы с криком бросились выполнять команду Главка, а мирмидоняне встали в кольцо вокруг трупа. Борьба стала ожесточеннее, тела и кровь множились, как жертвы вокруг погребального костра, а Патроклу удалось снять с Сарпедона шлем. Скользкими от крови руками он расстегивал его кожаный воинский пояс, и тут помочь ему склонился Эпигей. Это был фессалиец, прибывший во Фтию в схожих с Патроклом обстоятельствах и давший клятву сражаться с мирмидонянами после очищения от кровного греха.

В кольце сражающихся образовался прогал, и воздух рассек летевший в Патрокла булыжник. Эпигей посмотрел вверх и принял всю силу удара на себя: камень размозжил ему голову. Потрясенный Патрокл упал на колени. Кончиками пальцев он закрыл выпученные глаза Эпигея и стал искать глазами нападавшего. В зоне прямой видимости стоял Гектор и зловеще улыбался.

* * *

Ценой тяжелых потерь троянцы выиграли битву за тело Сарпедона. Гектор, которого ликийцы посрамили, обвинив в трусости и неблагодарности, вынужден был прервать свое отступление и после спасения трупа отдал приказ об отступлении во второй раз. Троянцы и их союзники были только рады его исполнить, поскольку все, кого еще не перебили, были зажаты между ахейцами и кораблями.

Патрокл уже нарушил клятву Зевсу, данную им еще мальчишкой, а теперь нарушил еще и обещание, данное мне: он пустился в погоню за врагом. Кровь в его венах пела. Несясь во главе своих товарищей, на пути к цитадели он порубил с дюжину спасающихся бегством врагов.

Когда его колесница, грохоча, остановилась возле Скейских врат, он трижды попытался взобраться на стену в том месте, где камни не так плотно прилегали друг к другу, – безумное, тщетное усилие. И трижды сорвался. Он заколотил своими окровавленными ладонями по камням и стал пинать стену.

– Гектор, перестань прятаться и посмотри мне в лицо! Только ты и я, в поединке!

Из-за ворот долетел плач и причитания. Хор женских голосов умолял Гектора остаться за стенами хотя бы до утра. Старцы настаивали на этом, ведь ахейцы тем вечером вели себя слишком уж уверенно и у обессиленных троянских воинов не было надежды на победу.

А какой-то человек отчитал Гектора:

– Племянник, разве ты не стыдишься оскорблений, что выкрикивает за воротами Ахиллес? Это твой шанс! Выйди с ним на поединок, который решит исход войны. Ахиллес стал опрометчив. Он ошибется. Уничтожь его и прогони тень смерти от нашего города!

Патрокл крикнул:

– Гектор, что подумает о тебе твой народ, если ты прячешься? Сегодня женщины умоляют тебя остаться, но завтра они не поверят, что ты способен защитить их. Для чего твоим воинам и союзникам идти за предводителем, который боится взглянуть мне в лицо?

В цитадели повисло тяжелое молчание. Ахейцы, казалось, тоже затаили дыхание. Время тянулось. Наконец в окошке надвратной башни показался стражник и уныло произнес:

– Царевич Гектор, сын Приама, услышал, что Ахиллес вызывает его на поединок. Царевич Гектор принимает вызов.

Ахейцы взревели, а Скейские ворота с грохотом отворились.

– Дорогу, дорогу! – кричал колесничий Гектора, его единокровный брат Кебрион. За колесницей хлынул поток пеших троянских воинов.

Патрокл крикнул через плечо:

– Назад, ахейцы! Не сметь трогать Гектора. Он мой.

Ахейцы встали широким полукругом, а троянцы замкнули круг, выстроившись у стены цитадели.

Патрокл держал копье в левой руке. Правую он прятал за спиной. Когда колесница Гектора поравнялась с ним, он кинул заостренный камень с криком:

– За Эпигея!

Камень рассек Кебриону лоб. Вожжи выскользнули у него из рук, и он качнулся назад. Чтобы не упасть, ухватился за колесничный поручень и рванулся вперед с такой силой, что перелетел через него.

– Прекрасно исполнено! Ему следовало стать ныряльщиком за устрицами, – высмеял его Патрокл.

Гектор выпрыгнул из колесницы и склонился над неподвижно лежащим братом. Он быстро проверил, есть ли признаки жизни, и устремил взгляд сверкающих глаз на Патрокла. Дрожащим от боли и ярости голосом он произнес:

– Сегодня я убью Ахиллеса.

Ахейцы насмехались, но часть из них с удивлением рассматривала человека в хорошо известных всем доспехах. Они перешептывались, что перед ними не Ахиллес, а если так, то облик мирмидонянского предводителя, несомненно, принял какой-то бог. Это могло означать лишь одно: этим вечером исход войны должен быть решен.

– Ахиллеса тебе не убить, – ответил Патрокл.

Среди наблюдающих снова воцарилась тишина, многозначительная, как готовое разразиться грозой небо. Горожане уныло стояли на стенах в ожидании поединка, который должен был решить их судьбу.

Никто не мог предвидеть, что все закончится так быстро. Но Патрокл не был воином, а Гектор – был.

Приговор, омраченный горем: Гектор достал меч и ударил наудачу. Патрокл увернулся, но лезвие меча пришлось всей плоскостью ему по спине. Гектор нанес еще один звонкий удар и снес с Патрокловой головы украшенный конским хвостом шлем. Голова Патрокла безвольно опустилась. Его волосы были мокры от пота. Гектор все еще не узнавал покрытого грязью и запекшейся кровью лица.

– Ты сражаешься ради славы, – задыхаясь, проговорил Гектор. – А я – за большее. За свой дом. За Трою.

Голова Патрокла качнулась, словно в знак согласия.

Троянцы ликующе завопили. В их рядах кто-то сорвался с места и прежде, чем его успели остановить, метнул копье. Не замедляя шага, он выдернул торчавшее между лопаток Патрокла копье и снова растворился в рядах товарищей.

Рот Патрокла открылся. Он повалился на Гектора. Мучительно повернув голову, он сквозь красную пелену вглядывался туда, откуда раздались первые вскрики пораженных ахейцев. Держа Патрокла, Гектор вонзил свой меч ему в живот. Патрокл осел на колени, словно собираясь молить своего убийцу о пощаде. Ахейцы в ужасе смотрели на падшего героя.

Гектор склонился над Патроклом.

– Убить тебя было для меня честью. Я позволю ахейцам забрать тебя домой для погребения, если они поклянутся покинуть эти берега и никогда не возвращаться. – Нахмурившись, он схватил Патрокла за спутанные волосы. Под покрывавшей его лицо боевой грязью оказалось незнакомое лицо.

Стекленеющие глаза Патрокла уставились на него почти жалостливо.

– Ты думал… ты сможешь убить… Ахиллеса.

Гектор в раздражении выпустил его из рук.

Патрокл тяжело упал на траву лицом вниз. И произнес прямо в землю:

– Твоя смерть… приближается… Умирающие такое видят.