Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон

– Объясни, в чем он состоит, – попросила Елена.

Синон поднял руку.

– Сначала вы должны доказать свою лояльность одной небольшой проверкой. После мы сможем вам доверить стратегию, с помощью которой собираемся выиграть войну.

Елена выслушала маленького ахейца. Когда он закончил, она сказала:

– Мне нужно это обдумать.

– Очень хорошо. Я вернусь, когда вернусь. Будьте готовы.

Бросив напоследок взгляд на Девичий камень, Елена оставила Синона и Амату в храме. Тучи разошлись, ветер утих. Ослепительно светила луна. Было ли это подсказкой от Девы, показывающей ей путь к спасению? Можно ли доверять Синону с Одиссеем? И вообще, знает ли Менелай об этой их вылазке? Он никогда не был склонен к интригам. Он был слишком честен, слишком бесхитростен. Он скорее стал бы отстаивать идею ее похищения, чем позволил рисковать ее безопасностью, обманывая троянцев.

Стоило ли ей рисковать какой-никакой защитой, которая имелась у нее здесь, в Трое, ради ничтожной возможности, что Синон действительно говорил правду и что такой гордый и жесткосердный человек, как Агамемнон, мог вернуть ее Гермионе, не причинив никакого вреда?

Она пойдет к Парису. Его лицо, голос и взгляд решат все.

Елена позволила себе унестись мыслями в прошлое. Те первые годы с Парисом были благодатью, разве не так? Дни и ночи были наполнены любовью. Ее тело до сих пор ощущало возбуждение. Тогда было проще игнорировать свои опасения. Ей бы и в голову не пришло, что когда-нибудь они с Парисом так отдалятся, что им нечего будет сказать друг другу, разве что формально и холодно. Ей было больно видеть Париса, а сама она вызывала у него раздражение.

Его близкие не приносили ей утешения. Приам оставался вежлив, но чем больше сыновей он терял, тем более отстраненным становился. Гектор не был ей ни обвинителем, ни защитником, а Гекуба ее ненавидела. Хотя бы Андромаха стала меньше насмехаться, как собака, которой надоела старая кость.

Елена с грустью улыбнулась глинобитным стенам своего дома. Ее ленивый муж построил его, чтобы она чувствовала себя спокойно и счастливо. Ставни на окнах были открыты, дверь на улицу распахнута. Нужно отчитать нерадивого слугу, который оставил все нараспашку. Или, возможно, это Парис, усталый за день, проведенный на равнине с луком и стрелами, бросил все как есть.

В доме было тихо. Факелы во дворе потухли. Елена обнаружила, что идет в направлении их с Парисом спальни. Она остановилась у двери. К горлу подкатил горький комок. За этой дверью они с Парисом, отдаваясь друг другу, познали наслаждение. Какие мучительно-сладостные воспоминания. Елена почти слышала любовные стоны. Она опустила голову и немного подождала, пока печаль отступит. Из-за двери раздалось постанывание.

Елена ощутила слабость в ногах. Она нажала на дверь кончиками пальцев, приоткрыв ее ровно настолько, чтобы увидеть прижавшуюся к стене пару. Андромаха обхватила Париса ногами, а он придерживал ее руками. Ее маленькие груди тыкались ему в грудь при каждом толчке его бедер. Ее губы приоткрылись от испытываемого экстаза. Елене стало интересно, выглядела ли она столь же развратно, когда Парис овладевал ею.

Андромаха не заметила вторжения жены ее любовника, а Парис почувствовал. Его глаза расширились, когда он встретился с Еленой взглядом. Даже в состоянии потрясения он продолжал двигаться – действие для него столь же автоматическое, как дыхание. Елена отвернулась и ушла.

Глава 30

Пришла ночь. Мирмидоняне не спали. Мы смыли с тела Патрокла запекшуюся кровь и натерли его маслом так, что оно блестело. Мы смазали его раны самым ценным благовонным бальзамом, что у меня имелся. Он лежал на носилках, завернутый в льняную простыню, а сверху мы укрыли его мягкой белой мантией.

Я положил ладони на его небьющееся сердце и дал богам клятву: над ним не будет совершено похоронных обрядов, ни одного, до тех пор, пока я не принесу голову его убийцы на своем ясеневом копье.

Остаток ночи мирмидоняне сидели вокруг него, причитая, и рвали волосы и бороды. Я лежал рядом с ним, обняв одной рукой.

Утром я поднял голову с его груди, протер воспаленные глаза и отправился к жилищу Агамемнона.

* * *

Агамемнон поприветствовал Феникса и Аякса Великого холодными кивками, а ради меня сподобился скривить губы. Взмахом руки он пригласил нас в свое укрытие, к кушеткам, усыпанным пухлыми подушками.

– Мы не будем садиться, – сказал я хриплым от рыданий голосом.

– Очень хорошо. Тогда и я постою. – Он поскреб ухо и засмеялся, пребывая в вызывающем отвращение новоявленном состоянии самоосмысления. – Я… я даже не знаю, как объяснить все, что произошло… нашу ссору. Я думаю, меня ослепил какой-то бог. Иначе как я мог позволить произойти такому? Послушай, Ахиллес… – Мое имя проскрежетало, словно ржавая железяка, и застряло у него в горле. Агамемнон сделал вторую попытку, и на этот раз получилось лучше: – Ахиллес, мы должны забыть о прошлом, попытаться стать друзьями.

Я не ответил. Не дружбу водить я сюда пришел.

Его маленькие глазки зыркнули влево и вправо в поисках мысли. Он хлопнул в ладоши, и из-за разделяющей укрытие занавески появилась Брисеида. Она посмотрела на своего хозяина, а потом позволила себе задержать взгляд на мне. Этот взгляд отозвался во мне щемящей болью.

– Вот доказательство моей искренности. Забирай девчонку вместе со всеми богатствами, которые я тебе обещал. – Он, похоже, заметил, что я был не в силах на нее взглянуть. – Клянусь, я ее не трогал. Не мог собраться с… – Он осекся.

Он мог бы залезать на нее по двадцать раз за ночь; это не помешало бы мне забрать ее. Но если бы он не отнял ее у меня, я бы остался в битвах. Патрокл остался бы жив. Если бы я забрал ее сейчас, то всякий раз при взгляде на нее вспоминал о своей самой ужасной ошибке – разрешить Патроклу занять свое место.

Мое молчание Брисеида восприняла с болезненным содроганием. Жестоко, жестоко. Но я не мог найти слов утешения.

Феникс, в чьих мутных глазах потухла искра, коснулся моей руки.

– Закончи вашу с Агамемноном ссору перед возвращением к битве. Нужно, чтобы среди ахейцев было согласие.

– Возьми сокровища, которые он тебе предлагает, – добавил Аякс, выглядевший так, будто не спал много ночей. – Если ты примешь их, это не оскорбит твою честь.

– Он может доставить Брисеиду и сокровища. Или нет. Мне все равно. Я снова воюю. Я буду мстить за Патрокла. Просто отдайте мне полное командование армией, пока я не убью Гектора.

Аякс издал приглушенный торжествующий вопль и вмазал своим кулачищем мне по плечу.

Феникс со