Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон

Часть шестая

Глава 32

Пусть другие носят унылый траур по Гектору. Елена распахнула сундук с одеждой и вынула оттуда охапку алых, голубых и шафраново-желтых юбок, которые надевались одна на другую. Амата коснулась бахромы с кисточками и восхищенно вздохнула. Потом Елена выбрала алый жилет с голубой вышивкой. С тех пор, как она приехала в Трою, ее драгоценные предметы одежды – семейные реликвии, которые носили предыдущие поколения женщин ее рода, – томились в сундуках, были спрятаны как от восхищенных, так и от завистливых глаз, точно так, как недоверчивым отцом была брошена и заточена в сундук аргосская царевна Даная.

Амата одела Елену, расположив юбки, чтобы они ниспадали слоями и в их окантовке чередовались яркие кисточки и золотые солнечные диски, и разгладила ткань своими проворными руками. Она туго затянула жилет, чтобы он хорошо поддерживал обнаженные груди Елены, расписанные маленькими солнышками. А в том месте, где юбки касались жилета, поверх мягкого ремня Амата наложила рельефный золотой пояс.

Елена напевала ахейскую мелодию, которую любила ее мать, а Амата тем временем втирала ей в волосы ароматное масло и закрепляла локоны в сложную прическу с помощью нитей бус. В самом конце она украсила Елену браслетами, кольцами, изогнутыми критскими серьгами, ожерельями с филигранной нитью и диадемой – все из золота.

Елена взяла со стола ручное зеркало. Сегодня она отдаст дань славе Гектора: золото, как и его эквивалент – солнце, сияет через века, в отличие от других металлов, которые тускнеют. Так и репутация величайшего героя Трои не померкнет никогда. Но троянцы этого ее жеста не поймут. Они сочтут его демонстративным и вызывающим. Но ей больше нет дела до того, что они подумают.

В отражении зеркала, за ее спиной появился Парис и разинул рот.

– Ты не можешь показаться в таком виде!

– О, ты увидишь, что смогу. Прибереги свое праведное возмущение для несчастного поруганного трупа своего брата. – Елена отметила на его подбородке щетину и тени под глазами. – И где ты вообще был, когда Гектор погиб из-за совершенной нами ошибки?

Парис опустил взгляд на свои ноги в кожаных туфлях с приподнятыми носами. Он всегда одевался в самые лучшие вещи, несмотря на то что остальные члены его семьи научились обходиться латаной одеждой, хотя и с меньшим количеством штопки и заплат, чем у остального народа.

Он пошаркал ногами.

– Я спал. Время нелегкое, как ты знаешь. Как только я узнал, в тот же миг бросился во дворец, чтобы утешить родителей.

– Отсиживался с одной из своих любовниц, да? Пока твой брат лежал и умирал?

Он вздрогнул.

– Елена, что с нами происходит?

– Произошло. – Она поправила в ямочке на шее кулон в виде солнца. – Я собираюсь на место гибели Гектора. Хотя вчера он не умер. Его свет продолжит сиять еще очень долгое время после того, как померкнет твой. – Елена поднялась и, купаясь в мерцающем золотом свете, прошла через комнату, сопровождаемая Аматой.

Ахейцы и троянцы накануне договорились о перемирии, чтобы на отдаленных холмах собрать дрова для погребальных костров и избавиться от тел недавно павших. На протяжении двенадцати дней едкий дым будет скрывать мерцающие на равнине костры, но обесчещенное тело Гектора останется в лагере ахейцев. Троя станет городом, погруженным в печаль.

Идя по дворцу, Елена игнорировала возмущенные крики и резкие вдохи. Во дворе она приветствовала нескольких пораженных родственников Париса вежливыми кивками. Только маленький сын Гектора, сидевший на скамье на коленях у матери, одобрил ее наряд. Он радостно захихикал и потянул к блестящим юбкам свои пухлые ручонки.

Елена потрепала его кудряшки.

– Нравится моя одежда, малыш?

Андромаха непроизвольно крепче прижала сына к себе, хотя ее частично скрываемое вуалью лицо ничего не выражало. Вчера, когда она, шатаясь, шла по проходу на стене, ее вуаль слетела и волосы развевались за ее спиной, как у незамужней девицы. Увидев, как тело Гектора волочется по пыли, она прокричала его имя. И прокричала имя их ребенка.

Маленький Астианакт невинно глазел на Елену.

– Тетя Елена шлюха!

Елена пощекотала его нежную шейку.

– Так говорят, мой милый.

В цитадели все до единого окна были закрыты ставнями. Тишина заполняла собой пустынные переулки и извилистые улочки.

Амата шепотом спросила:

– Как вы думаете, Ахиллес отдаст тело Гектора?

– Боги могут проявить милосердие. А Ахиллес? Не знаю.

Победителям, конечно, дозволялись некоторые надругательства над телами жертв, но Повелительница Черной Земли всегда в итоге получала положенное. Над мертвыми должны совершиться необходимые ритуалы, чтобы они попали в подземное царство или остались наверху, заблудшие и несчастные.

Елене было понятно горе троянцев. Если бы колесницей управляла она, то за ее колесницей вокруг Лакедемона волочился бы труп Агамемнона, а рядом с ней стояла бы Клитемнестра.

Стражники Скейских врат не сразу попрятали свои изумленно выпученные глаза при виде Елениного великолепного наряда. Придя в себя, один из них с отвращением плюнул, но отодвинул перекладину безо всяких возражений против ее желания покинуть цитадель. Если на равнине ее похитят ахейцы или она нарвется на шальную стрелу, троянцы сочтут это за благословение богов.

Выжженная и вытоптанная трава за воротами выглядела непривлекательно. Елена сделала несколько шагов, а потом ее сандалия угодила в колею. Щиколотка подвернулась, и Елену мотнуло из стороны в сторону. На Скейской башне кто-то разразился хохотом. Уже не переживая за дорогой наряд, Елена села у стены цитадели и вытянула ноги.

– Посмотри на тот конец равнины, ближе к заливу, – сказала она Амате. – Ахиллес, наверное, совершает похоронные обряды над своим другом. Как думаешь, он плачет?

* * *

Его убийца лишился жизни, но мне все равно была невыносима мысль отдать тело Патрокла матери. Свершив месть, мы с мирмидонянами вернулись в лагерь и трижды прогнали взмыленных лошадей с колесницей вокруг его смертного одра. Поводья дрожали у меня в кулаке, а голова и плечи Гектора подпрыгивали, волочась за колесницей. Я велел остальным ахейцам не приближаться к носилкам. Мне было тошно смотреть на горе этих чужаков, этих чужеземцев, ради которых отдал свою жизнь Патрокл.

По моему сигналу мирмидоняне остановились, а я слез с колесницы. Положил руки на запеленутую грудь Патрокла.

– Тебе будут оказаны такие почести, каких не видывали все ахейские мертвые, вместе взятые. Тебе принесут такие жертвы, каких никто не видывал с незапамятных времен.

Я вернулся