Елена Троянская. Возмездие - Сьюзен Уилсон

Царь впился взглядом в равнину, его руки были вытянуты и дрожали. Словно почувствовав движение за спиной, царица развернулась, но Деифобу не было нужды загораживать Елене путь к отступлению. Выпученные, полные ужаса, но не узнававшие глаза Гекубы обратили ее в камень.

Потом раздался громоподобный звук: топот копыт и грохот колесничных колес. Наблюдающие на стене завопили.

Деифоб схватил Елену за подбородок. Заставил ее смотреть в бойницу.

– Смотри! Гектор больше не бежит. Теперь он преследует Ахиллеса.

Испугавшись расстояния, отделявшего ее от земли, Елена покачнулась. Грубые руки Деифоба заставили ее стоять прямо.

Вдоль подножия стены взвивалось, приближаясь, облако пыли. Словно окутанный дымом благовоний, появился Арес на своей боевой колеснице. Он хлестал потных коней; колеса колесницы едва не слетали с оси. За колесницей что-то, подпрыгивая, волочилось. Елена вгляделась в поднимающуюся по стене пыльную дымку. И зажала рот рукой.

* * *

Мужество покинуло троянцев в тот миг, когда они увидели, что я мчусь в бой на своей колеснице. Они с самого начала дрались так, будто знали, что проиграют и скоро гора их трупов перекроет реку Скамандр. Я завопил, чтобы Гектор встретился со мной в поединке, но этот трус дал команду к отступлению. Троянец за троянцем нанизывались на мое копье, пока я преследовал убегающего врага. Но тот, чью плоть я был готов рвать зубами, чьей крови жаждал напиться, меня избегал.

Но почти у самых Скейских врат бог, должно быть, вдохнул в него храбрость. Он бросил свою колесницу и ждал меня с кучкой своих людей, стоявших с мечами в ножнах и с неподвижными копьями наизготовку.

– Ты и я! – прокричал он. – Поединок. Никто не вмешивается!

Он, наверное, вспомнил победу, которую одержал накануне ночью, когда зарезал Патрокла. Это придало ему ложное чувство отваги, но мое собственное чувство ложным не было, а мои воспоминания о Патрокле были куда живее, чем его.

– Никто не вмешается. С моей стороны точно. Посмотри мне в глаза, Гектор!

С бастионов старческим, тонким, как у певчей птицы, голосом к нему взывал его отец:

– Иди внутрь, сынок. Сегодня он уже убил двоих твоих братьев. Еще двоих моих мальчиков! Как я могу лишиться тебя? Я не могу. Троя не может потерять тебя. – Приам рыдал, забыв о своем царском достоинстве. Но это была война.

Мать Гектора отогнула передок своего платья.

– Гектор, я кормила тебя младенцем этой самой грудью. Я держала тебя здесь. Я утирала твои слезы. А теперь плачу я. Я потеряла слишком много детей. Ты мой старший, мой лучший.

Закинув голову, Гектор глядел на своих родителей, будто старался насмотреться вдоволь. Я сделал бы то же самое с Патроклом, и даже больше, если бы знал, что с ним сотворит Гектор. Он снова перевел взгляд на меня, храбрый Оплот Трои. Нас разделяло расстояние в пять человеческих ростов. И он снова побежал.

Вопя, как мальчишка, я бросился его догонять. Я отогнал его от Скейских врат, но позволил быть впереди. В детстве я так поступал с Патроклом. То и дело я догонял Гектора и снова отпускал вперед. Я преследовал его, пока мы не оббежали цитадель наполовину, а потом снова погнал к нашим зрителям у Скейских врат. Мы повторили представление. Он устал, я нет.

Скейские врата отворились, и появился его брат Деифоб. Я ждал, пока они закончат шептаться, соприкоснувшись головами и не сводя с меня взглядов. Деифоб стукнул Гектора по плечу.

– Ахиллес, я готов драться! – объявил Гектор. – Давай поклянемся перед лицом Тияза, могучего солнца. Если боги позволят мне убить тебя, я сниму с тебя доспехи, но не стану осквернять тела. Твои люди смогут унести тебя и воздать все почести. Поклянись, что сделаешь то же для меня.

Я засмеялся.

– Львы не заключают договоров с людьми.

Я метнул копье, и оно пролетело над его плечом. Он издал победный крик, уравновесил свое копье и бросил. Я поднял щит, и копье отскочило от его выпуклости в центре.

Не оборачиваясь, Гектор протянул руку.

– Деифоб, твое копье. – Он нахмурился. – Деифоб?

Деифоба рядом не оказалось.

Гектор понял, что брат его бросил. Мне было видно, как ходит его кадык. Он обнажил меч и атаковал.

Я отражал его выпады щитом, но свой меч не доставал. Патрокла он заколол, и мне не хотелось, чтобы они умерли одинаковой смертью. Я томил его, подводя к тому месту, где лежало мое копье, а потом нагнулся и подобрал свое оружие.

Я хорошо знал его доспехи. Иначе и быть не могло. Они были моими, украденными у Патрокла. Мне были известны все уязвимые места. Хотя они хорошо на нем сидели, они не закрывали шею.

– За Патрокла! – крикнул я и вонзил копье в цель.

Наверху и за моей спиной раздались вскрики и вопли.

Гектор согнулся.

– Выкуп… тело, – пробулькал он.

– Выкуп за тебя? Да я сожру тебя живьем и выгажу.

Побелев, он давился словами:

– Ты всегда… берешь выкуп.

– Не в этот раз. Даже если Приам пообещает мне всю Азию. После того, что ты мне сделал? Ты убил человека, который стоил тысячи таких, как ты. Нет, твои мать и жена не будут готовить тебя к погребальному костру. Твой отец тебя не сожжет. У меня на тебя другие планы.

– Боги… карают… святотатство.

– Они вольны делать, что хотят.

Я снял с него доспехи, пока он лежал, подергиваясь. Потом я махнул рукой, и подбежали мои товарищи, вопя от радости, готовые всадить в труп копье.

– Сегодня с ним проще, чем вчера вечером, – пошутил кто-то, пронзая ему бок.

Я крикнул, чтобы принесли ремни из бычьей кожи, и приказал мирмидонянам отойти назад. Стоявшие ближе ко мне притихли, наблюдая за тем, как я привязываю Гектора за ноги к поручню своей колесницы. Я залез в кузов и стегнул лошадей.

Трижды я протащил убийцу Патрокла вокруг всего города. Боги защитили меня от камней, которые бросали в меня те из горожан, что владели собой лучше остальных. А троянцы из цитадели просто смотрели на все и рыдали. Я постоянно оборачивался, чтобы увидеть, как эта гордая, царственная голова пляшет, словно бутон на стебле, превращаясь в месиво, и как выворачивались и покрывались пятнами плечи.

Гекуба сорвала вуаль и рвала на себе волосы. Царь предпринял жалкую попытку перелезть через зубчатые стены.

На втором круге какая-то женщина, явно жена Гектора, выкрикнула его имя и лишилась чувств. Презренный Деифоб боролся с пытавшимся зайти в башню Приамом. Собирался ли старик выбежать мне наперерез и броситься под колесницу, рискуя собственной жизнью ради того, чтобы упросить меня отдать