Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

Подняв с земли корзину, направилась в кухню приюта, где в это время могла быть хоть одна из монахинь. И мне повезло, это была сама матушка Мария. Я поставила корзинку уже на стол и порывисто обняла старушку.

— Хо-хо… Моя дорогая, я рада тебя видеть! — Мария с восторженной улыбкой мягко похлопала меня по спине.

— Я ненадолго, всего лишь занесла детям сладости. Распределите между всеми?

— Конечно, дорогая, конечно. Ты куда-то спешишь?

— Да… Есть ещё дела. И… — я замялась, ведь совсем скоро уеду в монастырь, детей уже не смогу навещать, что было крайне обидно, за года Лия привязалась к крохам. — Я скоро уеду. Навсегда.

— Не иначе как замуж собралась? — с хитрой улыбкой спросила меня Мария.

— Что-то вроде того…

— Куда бы ты не шла, — матушка мягко взяла меня за руки, смотря в глаза. — Куда не вела бы тебя дорожка, богиня Лиос благоволит таким чистым и добрым сердцам.

— Спасибо, матушка Мария… — прошептала я, чувствуя, как слёзы стекают по моим щекам, а глупая улыбка расцветает на губах.

Она дала мне ещё несколько религиозных наставлений о «будущей замужней жизни», наказала оставаться такой же чистой и доброй, а ещё также воспитывать своих детей в любви и послушании. Я же узнала, что полиция им сообщила о возможном скором прибытии ещё десяти детей, если их не заберут ближайшие родственники или подруги матерей. Часто малышами, попавшими в рабство, были дети убитых проституток. Особо ушлые хозяйки борделей или сутенёры продавали их сами, но чаще всего детей похищали.

В приюте я не задержалась, направившись к Лире. И первое, что меня поразило — чистота и тишина в квартале Красных фонарей. Создавалось впечатление, что всё вымерло, что здесь больше не живёт ни один человек. Я могла спокойно, не скрываясь и не прячась под плащом, пройти к дому лекарши, не боясь, что меня кто-то вообще заметит. Проститутки вернуться к работе, едва станет для них «безопаснее» высовывать нос из своих комнат. Слишком уж хорошо прошлись по борделям, слишком много кого арестовали или наложили запрет на деятельность. Возможно, даже по вечерам с целью регуляции этого выходит на улицы полиция или солдаты.

У квартиры Лиры было тихо. Её незаконная деятельность пусть и была нарушением и существенным, но не входила в список тех, за которые арестовывают. Так что я была уверена — она дома. На три коротких стука из-за двери раздалось хриплое:

— Кто?

— Голубая лагуна, — произнесла я с улыбкой.

Лира отварила дверь и поспешно дёрнула меня внутрь своей квартирки. Выглядела она наконец-то выспавшейся, но немного напуганной.

— Я думала… — начала она. — Я думала, ты не придёшь.

— Мы уезжали ненадолго, — ответила ей я. — Я пришла, как только смогла. Ты… готова рассказать, почему у тебя отняли лицензию?

Лира всплеснула руками и направилась в свой кабинет, вторую комнату от входа. Я последовала за ней. Она принялась рыскать в многочисленных шкафах и на полках, ища что-то. Мне же оставалось терпеливо ждать. Её тайна скорее всего проста донельзя, но чувствительна для неё. Всё же для дипломированного и явно неплохого лекаря лишиться лицензии сродни лишению рук.

— Не то… — бормотала она себе под нос, перебирая бумаги. — И это не то… да где же?.. О! Нашла!

Она вытащила на свет старую, покрытую пылью папку и протянула мне. Я, слегка морщась от желания чихнуть (и пару раз всё же чихнула в сгиб локтя), принялась читать. Разрозненные листы содержали примерно одну и ту же информацию, но терминология, применяемая там, не была понятна мне из-за медицинского языка и использования каких-то непонятных символов.

— Я ничего не понимаю, Лира… — честно призналась я, отдавая папку обратно. — Я лишь поняла, что тебя лишили лицензии по жалобе одного из пациентов.

— Да, маркиза Кроу, — Лира забрала у меня документы. — Вечером пятого февраля тысяча двести тридцать четвёртого года он обратился с небольшим жаром в лечебный корпус при академии целителей и травников. В результате осмотра мною и моей наставницей были обнаружены также небольшие язвы, свидетельствующие о наличии заболевания… — она замялась, понимая, что я не знаю терминологию. — О наличии сифилиса ранней стадии.

— Хо-хо… — я хитро улыбнулась. — Он не принял диагноз, я так понимаю?

— Да, заставил нас делать ему анализ крови, чтобы подтвердить, что это чушь. Но подтвердил иное.

— Что случилось после?

— Устроил скандал, что мы его обманываем. Потом где-то в левом месте вылечился, а нам принёс анализы, что «чист». И обвинил именно меня в том, что я подделала его анализы и, цитирую, «посмела унизить его аристократическое честь и достоинство».

— А… То есть спать с проститутками, причём из дешёвых — это не унижение его чести и достоинства? — с сарказмом и улыбкой на лице произнесла я.

— По его логике — да.

— Поразительно! — восхитилась я. — Сейчас маркиз Кроу, как приспешник принца Ричарда, арестован и скорее всего находится в застенках дворца. Я не знаю, в каком порядке их будут судить, даты ещё не назначены, но, думаю, король не будет против новых деталей к делам. Оригиналы анализов и заключений где находятся?

— Во дворце, моя наставница их должна была сохранить.

— Прекрасно. А имя судьи, вынесшего приказ о лишении тебя лицензии, помнишь?

— Помню. И судебные документы остались за его подписью, — она протянула мне один из листов, на нём виднелась печать королевского суда, а текст строгим юридическим языком говорил о лишении Лиры лицензии.

— Замечательно. Чуть позже я свяжусь с тобой и укажу в какой день и время тебе нужно будет прийти, — произнесла я, отдавая документ обратно. — Выступление в суде не вернёт тебе лицензию, но даст мощный толчок для этого. Мы укажем на коррумпированность судьи и превышение полномочий маркиза. Другим судебным заседанием на основе этого тебе вернут лицензию. Это потребует время.

— Я готова ждать, — с улыбкой ответила Лира. — Я ждала год, готова и ещё недолго подождать. А ещё… — она положила папку,