Изысканные манеры леди Мильтон - Анастасия Волжская

Неожиданно это взбесило. Отбросив книгу на диван, я скрестила на груди руки.

— Ох уж эти нелепые правила! Неужели нельзя просто взять и напрямую сказать человеку, что вы о нем думаете? Зачем столько сложностей? Нельзя прикасаться, нельзя смотреть. И целоваться, наверное, тоже нельзя? И уж тем более, как мой папа, нельзя просто…

Лорд Хартли слегка покраснел.

— Простите, миледи, но джентльмены о таком обычно не говорят.

— Не говорят, потому что не делают?

— Потому что… не говорят. В высшем обществе не принято открыто выражать свои чувства. Вас могут счесть вульгарной и бестактной.

— А вы?

— Что я?

— Вы считаете меня вульгарной и бестактной?

Он кашлянул, поправляя шейный платок.

— Боюсь, как ваш гувернер я не имею права отвечать на этот вопрос.

— Ну так ответьте не как гувернер, а как джентльмен и мужчина. Вы считаете меня бестактной, лорд Хартли?

«Вот оно, — мелькнуло в голове. — Да или нет. Либо он скажет мне все в лицо, либо снова уйдет от ответа. И тогда все. Кончено. Я получу доказательство, что его взгляды, тонкая ирония и искренний, как мне казалось, интерес — не более чем маска, а внутри он такой же, как и другие. И я ошиблась, горько и обидно ошиблась, решив, что он…»

— Нет.

Сердце дрогнуло.

— Что?

— Нет, — с каким-то тихим отчаянием повторил лорд Хартли. — Я не считаю вас ни вульгарной, ни бестактной. Вы искренняя, живая, любознательная, и вы куда интереснее тех, кто умеет лишь бездумно следовать правилам и гордиться знатной родословной. Знакомство с вами — лучшее, что случилось со мной за последние годы.

Я почувствовала, как вспыхнули щеки.

«Это был... комплимент? Вот так прямо, без всяких намеков, вееров, тайных знаков? Вопреки тому, что он сам говорил обо мне в начале своей службы у Мильтонов? Так, значит… Может ли быть такое, что и он…»

— Тогда скажите, лорд Чарльз… — Мне нужно было услышать ответ, и, видят боги, ни за какие блага этого мира я не заставила бы себя остановиться. — Скажите… Я что-нибудь для вас значу?

Он тяжело сглотнул.

— Леди Ева… Как ваш гувернер, я не имею права…

Но глаза его говорили иное. То, как он смотрел на меня, — с обожанием, нежностью, трепетом — буквально сводило с ума.

Не отводя от лорда Хартли взгляда, я сделала крошечный шаг ему навстречу. Он не отстранился. Рука, затянутая в лайковую перчатку, дрогнула, медленно потянувшись к моему лицу. Я привстала на цыпочки, абсолютно уверенная, что еще немного — и лорд наклонится ко мне, коснувшись губ поцелуем…

Грохот распахнувшейся двери заставил нас с ужасом отпрянуть друг от друга. В гостиную кубарем вкатился Роб. Судя по наглой ухмылке и отпечатку дверной ручки на лбу, не оставалось ни малейшего сомнения, что младший брат делал в коридоре.

— Что вы медленные такие? — без тени раскаяния хохотнул он. — Я там чуть не уснул. Ну целуйтесь уже, чего застыли?

Лорд Хартли побледнел. Я же, напротив, буквально вскипела от злости.

— Ах ты, мелкий паршивец! А ну рот захлопни! Сейчас как всыплю!

Но справедливое возмездие в лице Агнес настигло брата раньше. Не успела я сделать и шага, как за спиной Роба выросла грозная фигура мачехи, которая за ухо вздернула пасынка на ноги.

— Ой-ой-ой! — дурным голосом завопил гаденыш. — Убивают!

— А ну марш в свою комнату, пока отцу не нажаловалась! — прикрикнула Агнес. И добавила уже более миролюбиво, выволакивая Роба из гостиной: — Ева, лорд Чарльз, можете продолжать… — Она осеклась, бросив на нас проницательный взгляд. — Чем бы вы тут ни занимались. Я прослежу, чтобы Роб вас больше не беспокоил.

Двери закрылись.

В голове вертелось только одно: «Катастрофа».

Я повернулась к лорду Хартли, не находя слов.

— Чарльз…

— Простите, миледи, — одновременно со мной произнес он. — Мне очень жаль. Этого не должно было случиться.

— Но…

— Вы были совершенно правы, — безжалостно продолжил он, не повышая голоса. — Вы верно указали мне на то, что я не просто наемный работник, но и мужчина. И то, что мы с вами столько времени проводим наедине… то, что едва не случилось сейчас… может скомпрометировать вас в глазах света, если об этом станет известно. Я этого не хочу. Я позволил себе забыться. Думал, что сумею остаться отстраненным, профессиональным наставником. Но...

Он посмотрел на меня, одернул сюртук, став еще суше, выше и строже, чем обычно. Вот только взгляд у него был такой, что я больше не могла даже в мыслях называть его лордом Черствым Сухарем.

— Простите меня, миледи. Честь имею.

Он коротко поклонился и, подхватив со стола шляпу, скрылся за дверью, оставив меня одну с гулко стучащим сердцем и головой, полной вопросов.

ГЛАВА 6

На следующий день лорд Хартли не появился.

И через день тоже.

— Он попросил расчет, — не без сожаления признался папа, вернувшись в поместье после трехдневного отъезда. — После вашего последнего занятия Чарльз пришел ко мне и сообщил, что вынужден по личным причинам прекратить ваши занятия. Он сказал, что ты отлично подготовлена и сумеешь показать себя с лучшей стороны перед его величеством.

— А ты? — Я в отчаянии заломила руки. Высокая оценка, данная мне бывшим гувернером, волновала сейчас в самую последнюю очередь. — Почему не остановил его? Не стал возражать?

— По-твоему, я должен был запереть его в клетке, раз ты так хочешь? — выгнул светлую бровь Магнус Мильтон. — Он же не экзотический зверь. Я дал Чарльзу денег, и он уехал. Вот и все. Чем ты так недовольна?

— Дело не в уроках. Дело в нем… Папа, мне кажется, я…

Впервые в жизни я, привыкшая прямо говорить обо всем, что думаю и чувствую, не смогла найти слов.

Но папа знал меня достаточно хорошо, чтобы догадаться.

— Значит, лорд Чарльз Хартли, — проговорил он, глядя на меня с оценивающей усмешкой. — Бедный, но с титулом и принципами. Интересно. До меня доходили кое-какие слухи… Надеюсь, он не пытался воспользоваться своим положением гувернера? Потому что, если причина бегства в этом, я его из-под земли достану. А потом лично прикопаю на шахте. М?

— Нет, папа, что ты, конечно, нет! —