Предатель! Я (не) отдам тебе сына! - Мила Романова

— Мамочка, куда мы? — сонно пробормотал он, прижимаясь ко мне.

— Мы едем в путешествие, мой хороший. В большое путешествие, — шептала я, а по щекам катились слезы.

Я выскользнула из дома через черный ход, который приметила еще в первый день.

— На вокзал! Скорее! — бросила я водителю вызванного через судорожно установленное приложение такси, запрыгивая на заднее сиденье.

Машина рванула с места.

Я смотрела в окно на удаляющийся дом-тюрьму, прижимая к себе самое дорогое сокровище. Страх гнал меня, подстегивал, лишал возможности дышать. Он найдет. Он обязательно найдет. Но я должна хотя бы попытаться.

Автовокзал. Суета, голоса, объявления. Я подбежала к первому же окну кассы, прижимая к себе сонного, еще вялого после болезни Мишу.

— Мне два билета, — выдохнула я, протягивая кассирше паспорт и свидетельство.

Как хорошо, что Дмитрий не был столь предусмотрительным.

— Куда вам?

Я лихорадочно посмотрела на табло расписаний. Все не то. Далеко, но недостаточно. Он найдет. Надо отталкиваться от скорости и бюджета. В кармане был только кошелек с остатками налички после покупки того злополучного робота а счет был заблокирован…

— Куда-нибудь, — прошептала я, глядя на женщину безумными глазами. — Просто дайте мне билеты на следующий рейс. Любой. Куда-нибудь очень, очень далеко отсюда.

Автобус, везущий горстку пассажиров, только тронулся.

Миша горел у меня на руках. Его лоб был обжигающе горячим, дыхание — коротким, рваным. Я прижимала его к себе, шепча бессвязные слова утешения, но паника была ледяными тисками, сжимавшими мое сердце. Что я наделала? Куда я тащу больного ребенка, в никуда, без денег, без плана?

Но стоило мне закрыть глаза, как перед ними вставал холодный, расчетливый голос Ирины. И решимость возвращалась, твердая и острая, как осколок стекла. Я спасаю Мишу. В этом мире, построенном на их лжи, у моего сына есть только я.

Внезапно автобус дернулся и с шипением замер посреди поворота из посадочной платформы. Голос водителя объявил о «непредвиденной технической задержке», и по салону пронесся недовольный ропот.

В этот момент передняя дверь с пневматическим вздохом открылась.

И в проеме, черным силуэтом на фоне ослепительного солнца, появился он.

Дмитрий.

На его лице не было ярости. Он был спокоен, и это его ледяное, нечеловеческое спокойствие было страшнее любого гнева. Бывший муж двинулся по проходу, и воздух в автобусе словно загустел. Пассажиры инстинктивно вжимались в кресла, умолкали. Он шел ко мне, и весь мир сжался до этого узкого прохода и звука его шагов.

Дмитрий остановился. Его тень накрыла нас с Мишей.

Молча, не сводя с меня тяжелого взгляда, он протянул мне руку.

— Аня. Поехали домой.

Его голос был тихим, но он пронзил меня до дрожи. Я лишь сильнее прижала к себе сына и отчаянно замотала головой.

— Нет, — прошелестели мои губы. — Оставь нас.

Лед в его глазах треснул. Одним резким, выверенным движением он вырвал Мишу из моих рук.

— НЕТ!

Мой крик был воплем раненого зверя. Мир рассыпался на мириады слепящих осколков.

Миша испуганно заплакал, протягивая ко мне свои маленькие ручки. Дмитрий, не удостоив сына даже взглядом, передал его высокому мужчине в строгом костюме, выросшему за его спиной. Его водитель?

— Отнеси его в машину.

Потеряв остатки разума, я бросилась на Дмитрия, колотя его широкую грудь кулаками с бессильным отчаянием. Именно этого я боялась!

— Ненавижу! Чудовище! Верни мне сына!

Дмитрий с унизительной легкостью перехватил мои запястья, развернул и прижал спиной к своей груди, заключая в стальные объятия. Я забилась в его руках, как пойманная в силки птица, задыхаясь от слез и бессилия. Его губы коснулись моего уха, опаляя кожу горячим дыханием.

— Прямо сейчас, — прошипел он мне тихо, и в его голосе звенела сталь, — ты молча пойдешь за сыном. Я не хочу слышать ни звука от тебя. Ты меня поняла?

Я зарыдала в голос, захлебываясь. И кивнула. Все, что угодно, лишь бы вернуть Мишу!

Он потащил меня к выходу. На ступеньках ноги подкосились, и я начала падать, но Дмитрий поймал меня, подхватил на руки, как пушинку.

На миг, один бесконечный миг, он замер, прижимая меня к своей груди. Я слышала гулкие, тяжелые удары его сердца. Затем он стремительно понес меня к черному джипу, стоявшему прямо у автобуса.

— Пусти… — прошептала я.

— Молчание, Аня. Ты забыла? — пророкотал он в ответ.

В его доме нас уже ждал седовласый врач. Дмитрий, не обращая внимания на вышедшую из своей комнаты и застывшую в изумлении Ирину, осторожно опустил меня на пол в коридоре и прошел в комнату Миши.

— Удостоверьтесь, что с моим сыном все в порядке, — его голос был холоден и властен.

Пока врач осматривал Мишу, я стояла в коридоре, всхлипывая и пытаясь стянуть сапоги. Единственное, что удерживало меня на краю — осознание, что Мишенька рядом.

Дмитрий подошел ко мне, снова подхватил на руки и на глазах у совсем уж ошалевшей сестры понес наверх. В свой кабинет.

Он захлопнул за нами дверь ногой, пересек комнату и бесцеремонно усадил меня на свой массивный письменный стол. Папки и ручки с шелестом полетели на пол. Я вздрогнула и попыталась сползти, но он уперся ладонями по обе стороны от меня, запирая в ловушку.

Бывший муж наклонился, его лицо оказалось у моей шеи.

— А теперь поговорим.

— Дима… пусти.

— Дима… — тихо повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Наконец-то.

Он коснулся губами моей кожи, и по телу прошла волна предательского, запретного жара. Отпустил одну мою руку и провел кончиками пальцев по ключице. Я ахнула.

Дмитрий зло усмехнулся.

— Почему ты это сделала?

— Я… я поняла, что ты снова меня обманывал!

— Обманывал? — его пальцы скользнули ниже, очерчивая изгиб моей груди. — В чем?

— Перестань, — выдохнула я.

— Отвечай, — рыкнул он.

Его колено уперлось между моих ног, раздвигая их. Он втиснулся в образовавшееся пространство, прижимаясь всем телом, между нашим бедрами не осталось ни сантиметра воздуха.

— Ты хотел втереться в доверие! Чтобы я не сопротивлялась, когда ты отберешь у меня Мишу!

Смешок. Его ладони легли на мои бедра, медленно скользя по джинсам вверх.

— Дима… — я хотела, чтобы это прозвучало строго, но получился сдавленный, постыдный стон.

Мужчина опустил голову, касаясь губами выреза моего свитера.

— Откуда ты взяла эту чушь в своей глупой головке?

Я была в тумане. Его ладони легли на низ моего живота, поднимаясь вверх и задирая край свитера. Холодный воздух коснулся кожи.

— Говори, — костяшками пальцев он