Агроном, друид в академии - Виктория Крафт

— А сейчас — спать. Ночью, когда мы сидели у костра, я смотрела на огонь и думала. Лиан, идущая по канату, жонглирующая булавами над пропастью. Её полный контроль над телом. Её бесстрашие. И её орчьи клыки, которые никому не мешали. — Ты серьёзно про пробежки? — спросила Бриония. — Серьёзно. — Тогда я буду следить, чтобы ты не ленилась. — Договорились.Утром мы двинулись дальше. Цирк маэстро Флавио махал нам вслед разноцветными флагами. Джузеппе, стоя у входа, кричал: — Приезжайте ещё! Особенно ты, с книжкой! У меня всегда найдётся работа для молодых магов! — Жадный, — пробормотала Кора. — Но иллюзии у него хорошие. — Жадность и талант часто ходят парой, — заметил Ларс. Дорога текла под копытами. Впереди был Остхельм.

Глава 4.

Столица открылась нам на рассвете. Сначала из-за горизонта показались шпили — тонкие, как иглы, пронзающие небо. Потом — стены: высокие, белокаменные, с башнями и бойницами, но не мрачные, не крепостные, а словно вырезанные из слоновой кости. Солнце только поднималось, и его лучи красили белый камень в розовое и золотое. У меня перехватило дыхание. Я, наверное, простояла бы так целую вечность, если бы Кора не тронула меня за плечо. — Закрой рот, — сказала она беззлобно. — Ты так простоишь до обеда. — Это... это Остхельм? — прошептала я. — Это Остхельм, — подтвердил Ларс. В его голосе тоже слышалось что-то похожее на трепет. — Я читал, — начал Марек, и его голос дрожал, — что стены Остхельма построены ещё при короле Оствине Первом. Им больше трёхсот лет. Но их постоянно обновляют магией. Белый камень — это известняк из северных карьеров, его специально обрабатывают... — Марек, — перебила Кора. — А? — Заткнись. Просто смотри. Он замолчал и посмотрел. И мы все смотрели. Ворота, к которым вёл тракт, оказались не просто воротами. Это была целая арка, высотой с трёхэтажный дом, украшенная резьбой и статуями. По бокам стояли стражники — в латах, сияющих на солнце. Но это была не грубая сталь, не военная броня. Латы были подогнаны идеально, с гравировкой по краям, и на каждом нагруднике красовался герб — серебряное дерево на синем поле. Стражники лениво проверяли въезжающих, но очередь двигалась быстро. Наш обоз распался у ворот. Крестьяне, что ехали с нами от самого Тархова, попрощались и направились к северным кварталам — там, сказали им, можно найти дешёвое жильё. Старший обоза махнул нам рукой и поехал дальше, к складам. — Ну что, — сказала Кора, поправляя поводья. — Куда теперь? — В Академию, — ответил Ларс.— А где она? Мы переглянулись. Никто не знал. На карте Ларса город был обозначен одним кружком с подписью «Остхельм». Улиц там не было. — Спросим, — сказала я. Мы проехали под аркой, и город поглотил нас. Первое, что бросилось в глаза, — белый замок. Он стоял в самом центре, на возвышении, и был виден отовсюду. Не мрачная цитадель, не грозная крепость, а именно замок — белоснежный, с ажурными башенками и окнами-арками, которые блестели на солнце, как сахарная глазурь. Казалось, он сделан из фарфора. Позже я узнала, что его так и называли — Фарфоровый замок, резиденция королевской семьи. По обе стороны от него стояли два дворца. Один — тёмно-красный, с колоннами и статуями воинов, — Военный дворец. Другой — светлый, с зелёными куполами и висячими садами, — Дворец Магов. А перед ними, прямо в центре города, раскинулась Дворцовая площадь — огромная, мощённая белым камнем. Мы выехали на неё и замерли. Посреди площади бил фонтан. Не просто струя воды — целая скульптурная группа. Фигуры людей, эльфов, орков, гномов стояли кругом, и из их поднятых рук лилась вода, переливалась, сверкала, рассыпалась радугой в солнечных лучах. Вокруг фонтана высились памятники — короли в коронах, герои с мечами, маги в длинных плащах. И тут же, прямо у постаментов, сидели живые люди — кто с книгой, кто с булочкой, кто просто грелся на солнце. — Ничего себе, — выдохнула Кора. — Они тут... живут. Прямо на площади. — Это сердце города, — тихо сказал Марек. — Дворцовая площадь. Я читал, что она самая большая в королевстве.Мы тронулись дальше. Вокруг площади, образуя первый круг, стояли дома — не жилые, а торговые. Гостиницы с резными вывесками, магазины, кофейни, булочные. Из открытых дверей пахло свежей выпечкой, жареным мясом, пряностями и кофе — настоящим, крепким, который здесь, кажется, варили на каждом углу. Я вдохнула этот запах и чуть не застонала. Кофе. Я не пила его три года. — Ты чего? — спросила Кора. — Кофе, — ответила я. — Он пахнет кофе. — Ну да. Тут везде кофейни. Это ж столица. — Ты не понимаешь, — сказала я. — Я мечтала о кофе. — Ты мечтала о кофе, а не о новой мотыге? — удивилась Кора. — Странная ты друидка. — Очень странная, — согласилась Бриония. — Я ей твержу об этом с первого дня. Мы медленно ехали по улице, которая огибала площадь. Здесь, в первом круге, всё было дорого и нарядно. Вывески гостиниц блестели позолотой. В витринах магазинов лежали ткани, каких я никогда не видела, — шёлк, бархат, тончайшая шерсть. У дверей кофеен стояли столики с зонтиками, и за ними сидели люди — в платьях с кружевами, в камзолах с серебряными пуговицами. И не только люди. Эльф с длинными светлыми волосами пил чай из крошечной чашки. Орк в дорогом жилете что-то обсуждал с гномом. Полукровка с кошачьими глазами сидела, закинув ногу на ногу, и читала газету. — Тут все расы, — сказала я. — Просто на улице. — А ты думала, они по отдельным кварталам живут? — Кора усмехнулась. — Это Остхельм. Тут все вместе. Ну, почти. За первым кругом начался второй — жилой. Здесь стояли коттеджи. Не дома, не избы, а именно коттеджи — небольшие, на две-три комнаты, с крошечными садиками и клумбами у входа. Каждый был выкрашен в свой цвет, и улица напоминала радугу. Садики были ухожены, и я невольно выискивала взглядом, что где растёт. Розы, лаванда, розмарин. У одного дома я заметила апельсиновое деревце в кадке, и сердце кольнуло тёплой болью — вспомнилось наше, на подоконнике. — Тут даже бедные живут красиво, — заметил Ларс, когда мы проехали дальше и попали в третий круг.Это