Долина слез - Изабелла Халиди

своего Бога. Скажи мне, — он наклонился, посасывая ее сосок, прежде чем снова провести языком по ее губам, — каково это, когда тебя трахает Святой Принц? Знать, что это его большой толстый член наполняет твою маленькую тугую киску? Что его сперма будет покрывать твои красивые розовые стенки белым, пока ты не превратишься в мокрое месиво?

Она безжалостно выкрикивала его имя, неспособная сформулировать внятный ответ из-за его неумолимых толчков, и он засунул свой язык в ее приоткрытый рот, полностью лишив ее способности говорить, и поглощал ее как сумасшедший, пока у них обоих не перехватило дыхание и они не стали жадно хватать ртом воздух. Пока он не подумал, что его грудь вот-вот взорвется от того, как неровно билось его сердце. Пока он не почувствовал каждое движение ее языка, как будто она гладила его член.

Он прикусил ее нижнюю губу и снова пустил кровь, надеясь, что она ответит ему тем же. Надеясь, что это придет к ней инстинктивно, естественно, без его вмешательства, как и должно было случиться, если это должно сработать. Надеясь, что она была так же одержима им, как Катал, каждая мысль преследовала ее. На краткий миг испугавшись, что он неправильно истолковал знаки. Что он просчитался. Но прежде чем его страх успел разрастись, она укусила его в ответ.

Гортанный стон вырвался у него, когда пьянящий вкус их смешанной крови наполнил его рот и устремился прямо к его напряженному члену. Когда его пара всосала его божественную кровь глубоко в свое тело и жадно проглотила его. Одинаково голодные и одержимые, их сочные языки лизали друг друга, не в силах остановить охвативший их ад.

Тени вырвались из него как раз в тот момент, когда свет вырвался из груди Дуны, образовав блестящую сеть искрящейся тьмы, которая переплеталась и кружилась вокруг них, словно в поисках чего-то. Пока она не нашла окровавленные отметины на их телах и не вошла в них, слившись с бесконечными атомами и нитями, которые составляли саму их сущность. Пока искрящаяся тьма не заструилась по самим их венам и не проникла в каждый их кусочек.

Скрепляя их узы.

Навсегда.

— Ты моя, Дуна Дамарис, — прошептал Катал, не обращая внимания на мучительную боль, опаляющую его грудь, его душа воспарила от необъяснимого блаженства, когда его губы коснулись раковины ее уха. — Тебе никуда не деться. Ни сейчас, ни когда-либо. У тебя был шанс сбежать. Стать свободной. Теперь ничто не спасет тебя от меня. Даже смерть. — Их взгляды встретились, когда его член набух. — Пусть звезды и боги, которые правят небесами, будут моими свидетелями, я объявляю тебя своей вечной парой. — Он врезался в нее в последний раз. — Моей женой. — И струйки горячей спермы выстрелили из его головки. — Моей королевой. — Его зубы вонзились в ее горло, вцепляясь, как раз в тот момент, когда она взорвалась вокруг него, выкрикивая его имя и содрогаясь в конвульсиях на его пульсирующем члене, который все еще извергал свое возбуждение глубоко в нее.

Дуна прильнула к нему, затем, укусив Катала за плечо, оставила свой собственный след на его плоти. — И я заявляю на тебя права, — сказала она, задыхаясь, лакая его кровь и обвивая руками его мощную шею, слезы экстаза текли по ее лицу, — как на мою вечную пару. Моего мужа. — Улыбка. — Моего короля.

Он вышел, наблюдая, как его семя вытекает из его богини, прежде чем погрузить свой все еще возбужденный член обратно в ее трепещущее влагалище, блаженно целуя ее, как изголодавшийся мужчина. Не в силах оставаться в стороне. Сопротивляться. Прожить еще секунду, не находясь внутри ее небесного тепла.

Она выдохнула его имя, словно в знак поклонения, и обвилась вокруг него всем телом, уткнувшись лицом в изгиб его шеи.

Проклиная восхитительное ощущение, его руки скользнули под нее и обхватили, притягивая ее невозможно близко к себе и прижимая ее потное тело к своему, пока он овладевал ее ртом и трахал ее красиво и медленно. Так медленно, так нежно, с такой любовью, ударяя головкой своего толстого члена по ее лону каждый раз, чувствуя ее бархатистые мягкие стенки вокруг себя, весь его член плавает в их объединенной сперме, сводя его с ума от отчаяния чувствовать, как ее киска сжимается на нем снова, и снова, и снова.

— Дуна, — прохрипел он, целуя ее. — Моя прекрасная, прекрасная Дуна.

Святой Принц поклонялся своей паре, своей жене, всему на свете, своим ртом, своим языком, своими руками, придавая ей форму себя, своих губ и члена, не позволяя ей ни минуты отдыха или передышки от натиска ощущений, вытягивая из нее оргазм за мучительным оргазмом, пока измученное, перевозбужденное тело Дуны не рухнуло в его объятия. Но он все еще продолжал двигаться, не в силах вырваться. Его всепоглощающая жажда к ней не позволяла ему остановиться ни на мгновение.

Теперь она была связана с ним.

К его божественной крови и самому существованию.

И никто, ни его брат, ни Судьба, никогда не смогут отнять ее у него.

Если бы он только знал, как сильно он ошибался.

ГЛАВА

3

Э

дан Вилкас стоял, прислонившись к внешней стене аптеки Мейлиса в Скифии, ожидая появления лейтенанта Руна Брайана. Они последовали за стариком Тобиасом в его текстильную лавку, ту самую, чей дом располагался прямо над тем местом, где, по слухам, он жил вдвоем со своей женой.

Быстро опустилась ночь и помешала любому дальнейшему расследованию этого дела, которым Эдан, возможно, был бы склонен заняться, если бы у них было больше дневного света. И вот они были вынуждены вернуться в другой раз.

Другими словами, сегодня.

— Послушай своего дядю, тыковка, — пропищал Рун с порога, когда его внушительная фигура материализовалась снаружи. — Постарайся не доставлять ему слишком много хлопот. — Он обернулся как раз в тот момент, когда до Эдана донесся звук закрывающейся двери. — Ваше Высочество, — сказал Рун, явно удивленный. — Я не знал, что вы уже здесь. Вам следовало зайти.

— Все в порядке, лейтенант, я предпочитаю свежий воздух. — Он натянул подбитый мехом капюшон на свои темные кудри как раз в тот момент, когда снегопад начал набирать скорость. — Давай покончим с этим.

Они шли молча, осматривая улицы в поисках любой подозрительной активности. Несмотря на то, что был полдень и середина рабочей недели, вокруг было не так уж много людей. Как будто снежная буря разогнала заблудшие души обратно в тепло и безопасность их домов. Или, возможно, дело было в большом количестве вооруженных воинов, стоящих на