Что несёт тьма - Дженна Вулфхарт

богов эльфы искали ответы в небесах. В Обсерватории они наносили на карты созвездия, веря, что те откроют им мудрость мироздания. Тогда ещё никто не понимал, что звёзды сами были источником магии. Лишь боги могли обращаться к этой силе и передавали её тем, кого считали достойными.

Всё изменилось с Уничтожением. Вместе с богами исчезли звёзды, погибли сотни эльфов, а магия на несколько месяцев вовсе покинула мир. Тогда нам казалось, что мы потеряли её навсегда.

Лишь позже король открыл новый источник силы и предложил Ордену разделить его в обмен на помощь в войне с повстанцами. Теперь через талисманы Суинврайг избранные Орденом эльфы могут ненадолго наделять Ритфелвиров большей силой, скоростью, меткостью, острым слухом и зрением. Этого хватает, чтобы поддерживать армию, но не более. По сравнению с магией, которой когда-то владели наши предки, это лишь слабый отблеск прежнего могущества.

И всё же, если наш замысел удастся, именно с него может начаться возрождение Гвалиа.

За этими мыслями я почти не замечаю, как проходит день. Солнце поднимается всё выше, пока дорога наконец не выводит меня на высокий гребень. Передо мной открывается широкая долина. Крутой склон обрывается к бескрайнему ковру цветов, который рассекает бурная река, сверкающая под полуденным солнцем. На мгновение я забываю обо всём, просто любуюсь этим видом.

Мы с Осианом никогда не забирались так далеко на север. Здесь нет ни деревень, ни дорог, только заброшенные башни, бескрайние поля и далёкое побережье, где живёт изгнанник.

И сердце невольно начинает биться быстрее. Завтра я встречусь с Талиесином Винном, человеком, чьё имя давно стало символом бесчестья. Его невозможно убить, поэтому Ордену оставалось лишь изгнать его на самый север континента. Среди отвесных утёсов над Ядовитым морем нет места для жизни, и даже повстанцы обходят эти берега стороной.

Барьеры сдерживают его магию, но не могут полностью её подавить. Однако они не помешают ему расправиться с любым, кто подойдёт слишком близко. Если он сочтёт меня угрозой, то убьёт без колебаний.

А угрозу он во мне увидит.

Я подгоняю лошадь, продолжая путь на север. Ветер становится всё холоднее, всё сильнее хлещет по лицу, а небо постепенно затягивают тучи.

Когда тропа огибает очередной холм, впереди наконец появляются Двойные Когти. Я никогда не видела их прежде, но спутать эти скалы невозможно. Они вздымаются над гребнем двумя зазубренными пиками, почти касаясь вершинами низких облаков. Их длинные тени медленно расползаются по земле.

У самого подножия стоит одинокая башня, совсем крошечная рядом с каменными исполинами.

Таверна «Двойные Когти».

На многие мили вокруг это единственное здание. Из трубы, пристроенной к башне, тянется дым, а ветер приносит запах жареного мяса. Желудок тут же напоминает, что за весь день я почти ничего не ела. Верховные Суинврагеды советовали заночевать прямо в холмах, но разводить там костёр слишком опасно: даже здесь, далеко на севере, его могут заметить повстанцы. До моря ещё целый день пути.

Я спешиваюсь возле таверны, с трудом удерживаясь на ногах. После долгой скачки ноет всё тело, а холод, кажется, уже въелся в кости. Скалы закрывают это место от ветра, но воздух всё равно обжигающе холодный, и дыхание сразу превращается в белый пар.

Оставив лошадь в конюшне, я направляюсь к башне. Мне всегда казалось странным, что кто-то решил построить таверну в такой глуши, вдали от городов и дорог. Сложенная из того же серого плитняка, что и стены Каэр Драэна, башня кажется здесь неуместной. Но стоит подойти ближе, как из-за двери доносятся смех, звон кружек и негромкая мелодия лютни. Напряжение понемногу отступает.

Поправив на плече дорожный мешок, я переступаю порог. Просторный круглый зал освещают свечи. Возле очага на низком табурете сидит бард. Лениво перебирая струны лютни, он вполголоса поёт одну из песен, одобренных Орденом. Знакомая мелодия вплетается в негромкий гул разговоров и редкий стук кружек о столы.

— Приветствую. Чем могу помочь?

Навстречу выходит круглолицая эльфийка с каштановыми волосами, на ходу вытирая руки о передник. Она внимательно оглядывает меня с головы до ног. Значок Ордена я сняла, заменив его простой золотой застёжкой, но по её взгляду сразу становится ясно, что её это не обмануло. Орден она распознаёт и без знаков отличия.

— Мне нужна комната на ночь, если есть свободная.

— Хм.

Её взгляд опускается к моей талии, где под плащом скрыт клинок.

— Нам здесь неприятности ни к чему. Понимаешь?

— Мне тоже. Мне нужно только переночевать. Хотя от горячего ужина и кружки эля я бы тоже не отказалась.

Помедлив, я почти шёпотом добавляю:

— Я больше не с Орденом.

Эту ложь мне велели рассказать изгнаннику. Похоже, воспользоваться ею придётся раньше, чем я рассчитывала.

— Деньги есть?

Я молча киваю.

Хозяйка не отвечает сразу. Несколько мгновений между нами висит молчание, растворяясь в гуле разговоров. Наконец она тяжело вздыхает.

— Смотри, чтобы я не пожалела. Комната на четвёртом этаже, последняя по коридору. Садись за стол, еду сейчас принесу. Три золотых за ночь.

Это дороже, чем в любой таверне Каэр Драэна. Вряд ли дело в самом постое. Скорее в том, что она слишком быстро распознала во мне человека Ордена. Но спорить бессмысленно. Я достаю из мешка монеты и протягиваю их хозяйке. Та удовлетворённо хмыкает и уходит.

Я устраиваюсь на свободной скамье и, пока жду ужин, незаметно осматриваю зал. Для такой глуши посетителей здесь неожиданно много, не меньше двух десятков. И никто не обращает на меня внимания. Тем лучше.

Что привело их сюда?

За ближайшим столом мужчина и женщина сидят друг напротив друга, склонившись над нетронутыми мисками с похлёбкой. Их руки переплетены, но в напряжённых лицах нет и намёка на нежность. Они говорят почти шёпотом, и я никак не могу понять, обращён их гнев друг на друга или на кого-то ещё.

Повстанцы? Вполне возможно. У обоих одинаковый настороженный, измождённый взгляд.

Краем глаза я замечаю хозяйку с подносом и, пока она идёт ко мне, ещё раз обвожу взглядом зал. За соседним столом шумит компания мужчин, чуть поодаль несколько одиноких путников молча ужинают.

Лишь один человек держится особняком. Он сидит в дальнем углу, глубоко надвинув капюшон, так что лицо почти полностью скрыто в тени. Сквозняк заставляет пламя свечи рядом с ним дрогнуть, но уже через мгновение оно вновь замирает.

Он едва слышно отбивает пальцами ритм мелодии, сам не шевелясь. Сидит прямо, опершись локтями о стол, неторопливо потягивает эль и исподволь наблюдает за остальными посетителями.

Почувствовав мой взгляд, он медленно поднимает глаза. Светлые, почти