Что несёт тьма - Дженна Вулфхарт

бесцветные, они встречаются с моими так пристально, что по спине пробегает холод. Мужчина слегка склоняет голову, и из-под капюшона выбиваются серебристые пряди, поблёскивая в дрожащем свете свечи. Одна бровь едва заметно приподнимается, словно он спрашивает, кто я, или терпеливо ждёт, что первой нарушу молчание.

Серебряные волосы.

На миг сердце замирает. Именно так Орден описывал Талиесина Винна, но это невозможно. Барьеры не позволяют ему покинуть побережье, а значит, он никак не может сидеть в придорожной таверне с кружкой эля, как любой другой путник. Да и клейма предателя на шее у него нет.

Я пытаюсь заставить себя отвернуться, осмотреть зал, подумать о завтрашнем пути, зацепиться взглядом хоть за что-нибудь, однако взгляд снова и снова возвращается к незнакомцу.

— Держи, милочка.

Хозяйка возникает рядом так неожиданно, что я вздрагиваю. Она ставит передо мной дымящуюся миску похлёбки и кружку эля, невольно заслоняя его собой.

— На твоём месте я бы держалась от него подальше.

— От того мужчины в углу? — тихо спрашиваю я.

Она молча кивает.

— Почему? Кто он?

— Ходячая беда.

Больше не сказав ни слова, хозяйка уходит.

Я поджимаю губы. Значит, повстанец, один из тех, кому удалось избежать внимания Ордена, иначе на его шее давно появилось бы клеймо. А судя по тому, как отозвалась о нём хозяйка, лучше не испытывать судьбу.

Я понемногу пью эль, старательно не поднимая глаз, однако ощущение, что незнакомец продолжает наблюдать за мной, не покидает ни на мгновение. Любопытство, похоже, взаимно. Как и хозяйка, он наверняка догадался, что я связана с Орденом.

Внезапно дверь с грохотом распахивается, и в таверну буквально влетает конюх. Щёки у него горят от ледяного ветра, глаза широко раскрыты, руки перепачканы кровью, а разговоры вокруг мгновенно стихают.

— Дилан!

Хозяйка первой бросается к нему.

— Что случилось?

— Одна из наших лошадей сбежала, — едва слышно отвечает он. — Я пошёл её искать. Нашёл на холме… Вернее, то, что от неё осталось.

— Повстанцы, — зло бросает кто-то из посетителей.

Я резко оборачиваюсь и вижу, что та самая пара уже вскочила из-за стола и торопится к выходу, переговариваясь на ходу. Незнакомец из дальнего угла без лишней суеты поднимается следом. Когда он проходит мимо, полы плаща слегка расходятся, открывая рукоять меча, а уже через несколько секунд все трое исчезают за дверью.

Хозяйка ещё мгновение стоит неподвижно, словно пытается осмыслить услышанное, затем усаживает Дилана за стойку и дрожащими руками наливает ему полную кружку эля. Остальные посетители уже сгрудились у окон. Я тоже подхожу ближе и всматриваюсь в запотевшее стекло, но поначалу не различаю ничего, кроме сплошной темноты.

И вдруг над склоном вспыхивает огонь. Яркая полоса света выхватывает из мрака три пригнувшиеся фигуры, скрывающиеся в высокой траве, а ночной воздух разрывает пронзительный клёкот.

Пламя быстро гаснет, но последних отблесков хватает, чтобы увидеть огромное существо с золотисто-оранжевым оперением, стремительно падающее вниз с выставленными вперёд когтями. В следующее мгновение темнота вновь поглощает всё вокруг.

У меня перехватывает дыхание.

Это не повстанцы.

Огненные птицы.

— Этого не может быть, — шепчет кто-то у меня за спиной. — Огненные птицы не залетают так далеко на север.

Он прав. Не залетают. Даже в Срединных землях они теперь почти не появляются. Я уже много лет не видела ни одной в окрестностях Каэр Драэна. Осиан любил повторять, что им наконец хватило ума оставить этот раздираемый войной континент и улететь туда, где теплее.

Не успев опомниться, я уже пересекаю зал и выхожу наружу, где ледяной ветер сразу ударяет в лицо. Где-то впереди всё ещё полыхает холм, но отсюда ничего не разглядеть: темнота скрывает происходящее, а ветер уносит прочь любые звуки. Я останавливаюсь, всматриваясь в ночь, и понимаю, что не только не знаю, что делать, но и не уверена, могу ли вообще что-нибудь изменить. Мне не справиться с огненной птицей. Не лучше тех троих. И всё же вернуться в таверну я не могу. Если бы здесь был Осиан, он бы вмешался.

Совсем рядом раздаётся клёкот.

Всё внутри требует бежать, но разум велит замереть. Меньше всего мне хочется привлечь внимание огненной птицы. Тем более что при себе у меня только кинжал: Серен и Лоури наотрез отказались отпускать меня с мечом. Впрочем, даже будь он сейчас у меня в руках, разве смогла бы я поднять оружие на священное существо? Порыв ветра пробирает до костей, а над далёким холмом снова проносится огненный след, однако ни незнакомца в плаще, ни той пары больше не видно. Неужели им удалось уйти?

В следующую секунду спину обдаёт жаром, воздух наполняется запахом гари, и совсем рядом раздаётся низкое глухое рычание. Я цепенею, не в силах ни вдохнуть, ни пошевелиться. Взгляд сам собой находит открытую дверь таверны. До неё всего несколько шагов. За каменными стенами безопасно. Такие здания строили, чтобы они выдержали почти всё, даже пламя огненной птицы.

За спиной слышится ещё один горячий выдох. Медленно сглотнув, я так же медленно оборачиваюсь.

Огненная птица возвышается надо мной почти вровень с башней. Всё поле зрения заполняют золотисто-оранжевые перья, мерцающие даже в ночной темноте. Огромные чёрные глаза неотрывно смотрят на меня. С кончика клюва тянется вязкая слюна. Капли падают на землю и с тихим шипением впитываются в неё.

И прежде чем успеваю понять, что делаю, я медленно опускаюсь на одно колено и склоняю голову.

Богохульство. Измена. Предательство короля.

Птица издаёт негромкий горловой звук, который то поднимается, то стихает, складываясь в странную мелодию, разливающуюся вокруг. По телу проходит дрожь, а вслед за ней в груди поднимается волна чувств, таких чистых и сильных, что у меня перехватывает дыхание. Это песня. Я жадно ловлю каждый звук. Прошло столько лет с тех пор, как мне доводилось слышать музыку, не одобренную Орденом.

— Отойди от неё!

Крик доносится из-за спины огненной птицы.

Песня обрывается. Птица резко поворачивает голову. Позади неё стоят те самые двое эльфов. Лица у обоих побледнели, но мечей они не опускают.

На несколько долгих мгновений всё замирает.

Потом огненная птица широко раскрывает клюв и издаёт звук, похожий на скрежет гигантской пилы, будто сама ткань мира начинает рваться.

Эльфийка, что пониже ростом, первой бросается вперёд. Её меч стремительно рассекает воздух, проходя в опасной близости от брюха птицы.

— Стой! — кричу я. — Не трогайте её!

Но уже поздно.

Огненная птица успевает увидеть в них угрозу. Одним молниеносным движением она взмахивает когтями, и те пронзают грудь женщины. Та