Сделка, окрашенная кровью - Василиса Дрейк

Если бы я потянулась к нему, он позволил бы мне поцеловать его. Несмотря на весь мой недостаток опыта, я знала это каждой клеткой своего тела.

— Рафаэль, ты обещал мне еще один ответ на вопрос. Ты правда считаешь эту систему справедливой, с кровавыми притонами и людьми? Сильные правят слабыми?

Я хотела бы удивиться, когда он наконец ответил.

— Да.

После этого поцелуев больше не было.

И когда Рафаэль проводил меня обратно в мои покои напротив его собственных, я пришла к еще одному выводу.

Недостаточно будет перевести Гримуар.

Мне придется его украсть.

Некроманта, которого Рафаэль так и не сумел найти, найду я. Я отдам ему книгу.

Я дам чудовищам повод для страха.

Глава сорок третья

Я прожила в лохмотьях большую часть своей жизни. На самом деле, слово «лохмотья» было мягко сказано, потому что даже самый изношенный кусок ткани быстро отбирали те, кто был больше и сильнее. Бывали ночи, когда я мечтала о свежих, мягких платьях сильнее, чем о еде.

Но сейчас я с радостью согласилась бы никогда больше не носить ничего, кроме тех лохмотьев, лишь бы мне не пришлось терпеть больше ни минуты этой примерки платья. Между требовательным чувством эстетики Амалтеи и необходимостью стоять наполовину раздетой, пока две вампирши пытались придать форму ткани на мне, напряжение заставило каждый мускул моего тела быть на грани судороги.

— Нет, это не совсем то, — пробормотала Амалтея портнихе, наверное, уже в десятый раз с тех пор, как мы пришли.

Та послушно подняла лиф на сантиметр выше.

Прошло три дня с тех пор, как я впервые пришла сюда с Амалтеей. Три дня с тех пор, как меня загнал в угол Титус. Три дня с тех пор, как я поцеловала Рафаэля в кровавом притоне. Теперь я стояла на приподнятой платформе, словно манекен. Амалтея ходила взад и вперед, обсуждая подолы, фасоны юбок, формы рукавов и все прочее, о чем я никогда не хотела знать, с владелицей магазина и главной портнихой — вампиршей Бертой. У моих ног другая вампирша закрепляла юбку булавками.

Ткань на спине пропиталась потом от напряжения, но я терпела. По всей видимости, человеческих портных здесь не было. Тея здесь. Я повторяла эти два слова снова и снова, как заклинание. Тея здесь, Тея здесь. Она не позволит случиться ничему плохому. И, возможно, я хотела доказать Титусу, что он не прав. Доказать самой себе.

Когда Амалтея предложила пройтись по магазинам за платьями… дело было не в том, что мне не хватало одежды, но я не хотела ее разочаровывать. Дружба была для меня чем-то чуждым. Ближе всего к ней я была в отношениях со своим сводным братом, но и они были тайными.

— Может, чуть ниже, — задумчиво произнесла Амалтея, и платье снова начали править. — Сэм, а ты что думаешь?

Я думала, что предпочла бы вовсе пропустить то мероприятие, для которого предназначалось это платье, но это задело бы чувства Теи. Поэтому я сказала:

— Я доверюсь тебе. — Потому что не могла отличить это положение ткани от дюжины предыдущих.

Ведьма кивнула.

Резкая боль пронзила мою икру.

— Ай!

— О, миледи, я… простите… — запинаясь, проговорила портниха, прикалывавшая ткань у моих ног, и осеклась, словно зачарованная. Она случайно уколола меня булавкой.

Она застыла. Так, как умели застывать только вампиры, — уставившись на каплю крови, попавшую на ткань.

Я замерла, как кролик, внезапно осознавший, что находится слишком близко к голодному кобольду.

— Будь внимательнее, — резко сказала Амалтея. Ее тон был жестче, чем я когда-либо от нее слышала, но уже в следующий миг вокруг меня вспыхнуло легкое покалывание магии, и слабая боль исчезла. В ее руке была карта, теперь уже пустая, должно быть, с исцеляющим заклинанием. Она активировала ее почти мгновенно.

— О, миледи, мне так, так жаль, — пролепетала вампирша у моих колен. — Это была случайность, клянусь. Пожалуйста, не говорите королю!

Берта оттолкнула девушку.

— Мои искренние извинения, леди Самара. Уверяю вас, я не терплю такой небрежности в своем магазине. Я позабочусь о том, чтобы с девушкой разобрались.

Я напряглась, услышав тон портнихи.

— Что вы имеете в виду?

— Подобающую порку, разумеется. Такую, которая оставит след, несмотря на бессмертное исцеление. И, конечно, я вырву ей клыки.

Я уставилась на Берту, и ее уверенность слегка пошатнулась.

— Я могу вырвать клыки снова, если этого будет недостаточно для вашего удовлетворения. Или вы желаете сами устроить порку?

На мгновение злость охватила меня настолько, что я не могла пошевелиться. Опять эта жестокая, варварская форма правосудия. Когда хозяйка магазина снова приоткрыла губы, собираясь добавить что-то еще к бесконечному списку наказаний для девушки, я обрела голос.

— Вы не будете делать ничего из этого.

Девушка вздрогнула.

— Разумеется, леди Самара, я не имела в виду, будто лишаю короля Рафаэля этого права. Если он предпочитает вершить правосудие лично, я не посмею вмешиваться.

Что бы девушка ни представляла себе мести Рафаэля, это заставило ее дрожать. После того, что я видела на суде, было понятно почему. Я никогда не видела вампира таким напуганным, — даже Джанессу, когда Рафаэль приказал казнить ее любовника. Я привыкла считать их грозными, почти всемогущими существами.

Но, глядя на то, как она смотрит на меня умоляющими глазами и с дрожащими губами, я могла думать лишь об одном: я выглядела точно так же, умоляя Нельсона гораздо чаще, чем хотелось бы помнить.

— Давайте проясним, — медленно сказала я. — По-вашему, справедливость за то, что меня случайно укололи одной из нескольких сотен булавок, которыми я сейчас буквально обмотана, оправдывает избиение и увечья? — Чтобы меня снова не поняли неправильно, я добавила: — Или еще хуже. По-вашему, это и есть справедливость?

У Берты явно не было безопасного варианта ответа. Она решила, что я жажду возмездия, и потому нагромоздила столько ужасов, сколько смогла придумать. Сказать мне, что она не сделает ничего, противоречило всему, что она знала о здешних порядках.

— Разумеется, я несу ответственность за своих работников, — теперь ее голос звучал значительно тише. — Я также подчинюсь воле короля. Даже если он пожелает содрать с меня кожу…

Я вздрогнула, потому что шрамы на моей спине все еще хранили память о подобном.

— Ничего из этого не произойдет, — перебила я ее. — Это была случайность. Как тебя зовут? — спросила я девушку.

— Ж-Жозефина, — прошептала она.

Я кивнула.

— Жозефина извинилась. Амалтея исцелила меня. На этом все. Не будет ни избиения, ни вырывания клыков, ни увольнения, ни сдирания кожи. Это понятно? — Я и сама не