Сделка, окрашенная кровью - Василиса Дрейк

жизнь, если это спасет жизнь какому-нибудь несчастному человеку, но знай: ты ничем не отличаешься от остальных монстров. Единственная разница в том, что ты обращаешься со мной немного лучше, а остальные видят во мне твоего питомца, так что, когда они в своей жажде крови убивают человека, это просто тот, кто тебе не нужен. — Я вырвалась из его рук, дернув плечами. — А теперь уходи, чтобы я могла снова стать полезной, Ваше Величество.

Рафаэль остался стоять на месте.

— Разве ты не видишь, что ты другая?

Словно этот разговор не доказал, что он видит меня так же, как и любого другого никчемного смертного, что я просто принадлежу ему.

— Я полезна, как мы и договорились. — Я бросила многозначительный взгляд на Черный Гримуар. — Так что мне лучше вернуться к работе.

И все же Рафаэль не уходил.

— У тебя есть успехи в переводе? — Его голос был мягким, уговаривающим.

Мне не хотелось светской беседы, но самым быстрым способом избавиться от него было притвориться, будто все в порядке.

— Он идет медленно. Медленнее, чем я ожидала, так что мне нечего показать. Мне нужно вернуться к работе, — повторила я.

Рафаэль не сделал ни шага к выходу. Он не был слеп. Ему просто было все равно.

— Пятый ад, Рафаэль, я хочу побыть одна! — Похоже, притворяться у меня получалось плохо.

Наконец Рафаэль сдвинулся с места. Мы разошлись в разные стороны: я к дивану, где лежал Гримуар, а он — к двери. Дойдя до дверного проема, он остановился.

— Я серьезно, — тихо сказала я через всю комнату. Желание кричать исчезло за эти несколько шагов, и теперь я едва могла говорить шепотом. Но, несомненно, он слышал каждое слово. — Я пойду с тобой на бал. Просто оставь меня в покое до этого времени.

Рафаэль ушел.

Я еще несколько минут смотрела на дверь, словно ожидая, что он вернется.

Чтобы извиниться? Чтобы сказать, что найдет вампира, убившего донора, и добьется справедливости? Чтобы сказать, что он был неправ насчет людей? Насчет меня? Чтобы сказать, что мне не нужно идти на бал?

Я не знала, чего хочу от Рафаэля. Хуже того, казалось, я хотела всего сразу, а все это было лишь иллюзией.

Когда я наконец убедилась, что он не вернется, я открыла Гримуар. Я лгала Рафаэлю уже несколько недель. С тех пор как перевела первую строку и поняла, что она ключ к уничтожению вампиров, я почти ни о чем другом не думала. Некоторые части были сложны для интерпретации: замысловатая проза, подробное описание происхождения богини Анагенни, смысл смерти и прочая философская чепуха, не имевшая никакого конкретного значения.

Я вытащила лист, на котором перевела первый настоящий отрывок, и провела пальцами по высохшим чернилам на пергаменте. Я почти выучила эти слова наизусть.

Нежить склоняется перед некромантом. Каждые двести лет по благословению Анагенни в мир приходит одна ведьма. Лишь она способна восстановить равновесие.

Поначалу я решила, что Рафаэль, должно быть, не осознает, чем владеет, раз позволяет мне это переводить. В последующие дни я отбросила эту мысль. Вот почему Рафаэль охотился за ними. Потому что вампиры, в конце концов, не были сильнее всех ведьм. Именно поэтому он забрал Гримуар. Чтобы даже если этот некромант пришел к власти, он остался слабым. Книга, вероятно, давала какие-то намеки на то, кто это, или какие-то тайны его магии, которые вампиры могли бы использовать против него.

Где-то там была ведьма, способная противостоять вампирам. Остановить их, чтобы они не убивали людей, как им вздумается.

Когда закончу, я планировала помочь ей переводом Гримуара. Но правда была в том, что я понятия не имела, где ее искать. А каждый день, потраченный на поиски, стоил бы новых жизней.

Мне нужно было сделать что-то немедленно, чтобы заставить вампиров понять, что они не так уж неуязвимы.

Что мы — слабые, ломкие смертные — можем дать отпор, а не быть лишь кормом.

Через несколько часов, когда в замке воцарилась тишина, я снова выскользнула из своей комнаты.

Вот почему я засунула маленький клочок пергамента с одним нацарапанным словом за фальшивый камень, который показал мне Титус.

Да.

Глава сорок пятая

— Ты умрешь, когда увидишь платье, — заявила Амалтея, врываясь в дверь в тот самый момент, когда я ее открыла.

Вспышка красного цвета заполнила пространство между нами. Я моргнула, пораженная его яркостью. Это было поразительно цветастое платье с множеством слоев из юбок ярко-красного оттенка.

Того самого оттенка, что был у только что пролитой крови.

Боги, я не хочу этого делать.

Но время вышло. Церемония уже сегодня.

— Они закончили буквально в последний момент, — продолжила Амалтея, проходя в мою комнату. — До затмения у нас всего несколько часов. — Она чувствовала себя комфортно в моем пространстве, что было логично, поскольку я провела большую часть прошлой недели, запершись в своей комнате. Каждое утро я ходила на тренировки, как было велено, используя их, чтобы измотать тело и сбежать от воспоминаний. Сразу после я дремала. Это был единственный более-менее сносный сон. Иногда я надеялась, что музыка поможет прогнать воспоминания, но мне не хотелось задерживаться в коридорах дольше необходимого, прежде чем снова скрыться в безопасности своей комнаты. Потом Амалтея приходила с ужином и присоединялась ко мне, тщательно избегая темы, которую больше всего хотела обсудить: моей ссоры с Рафаэлем. Каждый раз, когда она ее поднимала, я обрывала разговор, поэтому она научилась обходить ее стороной, заполняя гнетущую тишину легкими придворными сплетнями. На этой неделе все внимание было приковано к затмению.

Которое было сегодня.

Я сглотнула. Последним сказанным Рафаэлю, было то, что я пойду с ним, но с тех пор я не слышала от него ни слова. Какая-то часть меня все еще надеялась, что он не воспользуется этим и покажет мне, что все не настолько предрешено, как настаивала Амалтея. Но ее присутствие говорило об обратном.

— Давай покончим с этим, — сказала я, надеясь, что моя расплывчатая незаинтересованность скроет тот факт, что мысль о вечернем бале делала меня все более нервной.

Амалтея бросила на меня взгляд, смысл которого я не смогла разобрать, и жестом указала на туалетный столик. Я нервно почесала ладони.

Могла ли она видеть то, что должно было случиться?

Я так и не получила ответа от Титуса, но вчера, сдавшись, я проверила — записки уже не было. Я думала, он предпримет шаг немедленно, но теперь ожидала в напряжении.

А пока что мне предстояло сыграть роль Избранницы