Сделка, окрашенная кровью - Василиса Дрейк

У Амалтеи на боку висела сумка с косметикой. Она выкладывала содержимое на столик, переворачивая каждый флакон, поглядывая на меня. Затем либо отбрасывала его, либо отставляла в сторону, если он подходил, пока наконец не отобрала подходящий набор для этого случая.

Обычно мне нравилось разговаривать с Амалтеей, и она охотно поддерживала беседу, но сейчас мы обе были довольно молчаливы. Она тихо давала мне указания: закрой глаза, открой их, приоткрой губы, закрой, наклонись влево, наклонись вправо. Под ее руководством мое лицо изменилось из обычного в поразительное: ярко-красные искры вокруг век и резкий багряный цвет на губах. Она искусно уложила мои волосы в собранную прическу, закрепив ее серебряной заколкой с рубином и украсив другими камнями. В завершение она прикрепила к моим ушам длинные серьги.

— Теперь платье, — велела она, подталкивая меня в ванную, чтобы переодеться.

Слишком уставшая, чтобы спорить, я скрылась за закрытой дверью, сняла дневную одежду и надела платье. Амалтея вошла и зашнуровала его, глядя на меня в зеркало.

Вот что носит Избранница короля.

Я едва узнала себя. С макушки до пят я была залита красным. Моя кожа была розовой, лицо накрашенным. Я словно рассматривала незнакомку. «Красивую», — подумала я сразу. Приз для вампира.

Мне хотелось сжечь это платье.

Вместо этого я поблагодарила Амалтею за все: за макияж, за прическу, за выбор платья. Я благодарила ее, даже когда мне хотелось спросить, почему все это происходит? Спросить, может ли ее дар оракула заглянуть в мое прошлое и найти момент, когда все пошло не так?

— Ты можешь прийти ко мне в комнату, пока я буду собираться, — предложила она, собирая косметику и направляясь к двери.

Я осталась стоять, неловко чувствуя себя в собственном теле.

— Нет, спасибо. Думаю, мне не помешает немного тишины перед сегодняшней суматохой.

— Это праздник, а не суматоха, — поправила она, хотя я едва видела разницу.

Она прислонилась спиной к двери и одарила меня понимающей улыбкой.

— Но я так и думала, что ты это скажешь. Рафаэль зайдет через час, увидимся на балу. Зарезервируй для меня танец.

И затем она исчезла. Дверь за ней закрылась с щелчком.

Я выдохнула, корсет платья вдруг стал слишком тесным, чтобы я могла нормально вдохнуть.

— Женщины, — раздался за моей спиной презрительный голос.

Я с трудом подавила вскрик при этом звуке. Как?

— Титус.

Невидимые пауки поползли вниз по моему позвоночнику. Было жутко осознавать, что рядом с тобой кто-то невидимый, и в тысячу раз хуже понять, что он находился в моей спальне. Амалтея не держала дверь открытой долго, когда уходила, а значит, он либо проскользнул внутрь в идеальный момент… либо был здесь все это время.

— Боже мой, как же радостно ты меня встречаешь, Самара. — Его голос переместился не ближе, а в другую сторону от меня. Я заставила себя не вздрогнуть, не доставлять ему этого удовольствия. — Разочарована, что твое маленькое переодевание так внезапно закончилось?

— Чего ты хочешь? — потребовала я.

Королевский шпион не спешил отвечать на мой вопрос.

— Я презираю эту женщину, знаешь ли. Она отвратительна. Казалось бы, самое худшее — родиться бесполезной, без магии, как пустоты, но эти еретики еще хуже. И вот она здесь, доказывает, что мы были правы, охотясь на них. Предает свой собственный род, и ради чего? Чтобы часами красоваться перед зеркалом? Пустоголовая, никчемная тварь. Пустая трата магии.

Я напряглась от его уничижительного тона. Пусть теперь я и работала с Титусом, это не значило, что я перестала его ненавидеть.

— Каково твое встречное предложение? — я театрально развела руками, но на самом деле пыталась создать вокруг себя пространство, чтобы можно было маневрировать к кровати. Единственным благословением этого платья было то, что пышная юбка давала мне хотя бы немного дистанции от шпиона. — В Королевстве Ведьм ее бы убили. Кто станет ее винить за то, что она выживает?

К тому же Амалтея была самой далекой от пустоголовых из всех, кого я когда-либо встречала, а в Королевстве Ведьм хватало своих пустоголовых придворных. Тея проводила часы на совещаниях каждый день, когда не была со мной. Она входила в несколько советов и была приближенной Рафаэля. Кроме того, она прекрасно знала, что происходит на всех уровнях двора, а не только в аристократических кругах. Служанки доверяли ей, портнихи с ней сплетничали. Навязчивая? Иногда. Но пустоголовая? Никогда.

— Тогда ей следовало умереть с достоинством, прежде чем она успела опозорить весь наш вид, — резко ответил Титус.

Это был первый раз, когда его спокойствие дало трещину.

Я заработала очко? Или только сделала ситуацию для себя еще опаснее?

— Ты слишком быстро бросаешься ее защищать, Самара. Это заставляет меня задуматься о той маленькой записке, которую ты мне написала.

Я сглотнула, почувствовав резкую и неприятную боль. В конце концов, именно поэтому он и был здесь. Конечно, он не предупредил меня. Ему слишком нравилось видеть мой страх.

Не в первый раз с тех пор, как я оставила записку, на меня накатила волна сомнений. Но было уже слишком поздно отказываться от плана. Если я признаюсь, что месяцами не только знала, что шпион Короля Стормблада находится в королевстве, но и плела вместе с ним заговор против Рафаэля?

Какими бы ни были его чувства, я была бы мертва.

Но когда вновь всплыл образ той девушки, сомнения исчезли, вытесненные той же самой, неумолимой яростью, что все это время во мне нарастала.

— Она нарядила тебя как его маленькую трапезу. — Его голос был теперь ближе. Я чувствовала сладковатый запах миндаля в его дыхании. — Ничем не отличается от того, чтобы вложить блестящее красное яблоко в пасть поросенку на жаркое.

Почувствовав легкое прикосновение ткани, обернутой вокруг моих рук, я резко отдернула руку.

— Чего ты хочешь? — потребовала я снова. — Ты можешь быть невидимым, но Рафаэль скоро будет здесь, и он тебя услышит. То, что он не видит тебя, не помешает ему пойти на звук твоего сердцебиения и оторвать тебе голову.

Пауза.

Боги, как же я хочу, чтобы он ушел. Я была уже рядом с кроватью, и рука ныла от желания дотянуться до кинжала под подушкой.

Титус многим рисковал, пробираясь в мои покои, учитывая всю охрану в коридорах. Он не был неуязвим, как бы ни пытался казаться. Он пришел сюда не просто читать мне нотации.

— Ты действительно привержена этому делу или нет?

Я заколебалась. Я видела жестокость вампиров собственными глазами, на каждом этапе своей жизни. Рафаэль одобрял их действия.

Я ничем ему не была обязана.

И