Безумная Ведьма - Элизабет Кэйтр

искренней улыбки; каждый маленький, едва заметный, шрам от непокорности; каждый скол на радужке от осознанности. И хочется не то расплакаться, не то упасть на колени, не то зацеловать её до смерти. А, может, всё и сразу.

— Что пойму?

Видар изо всех сил пытается включить мозг и начать элементарно думать, но... не может. Не когда она, спустя столько лет, наконец, стоит перед ним и так искренне улыбается. От этой улыбки сводит желудок. Всегда сводило.

— Про мой страх, — Эффи всё ещё смотрит на него с неподдельным восхищением. — Я знала, что ты вернёшь меня. Что поймешь, как именно вернуть выжженную память.

— Чего ты, нахрен, сделала?! — голос Паскаля буквально взрывает помещение, отчего кажется, что потолок осыпается.

И если бы Видар и Эсфирь не были поглощены сейчас друг другом – они бы увидели не только обалдевшего Паскаля, но также – сбитую с толку Равелию и своих растерянных Поверенных, и даже всё ещё валяющуюся люстру в кабинете Короля Пятой Тэрры, куда Эсфирь и перенесла их.

Черты лица Видара ожесточаются. Острые линии прорезаются чуть ли не из-под кожи. Под его разгневанным взглядом улыбка Эсфирь меркнет. Ледяной гнев оседает на кончиках белых волос.

Она хочет отступить на шаг и принять оборонительную позу, но идти некуда. Лопатки упираются в стену. Хаос, как глупо! Могла же прощупать почву, понять, что он знает и как вернул её, но... Кажется, он сейчас готовиться, без малого, убить кучерявую ведьму. Нет, конечно, можно щелкнуть пальцами и сбежать, только... тогда Видар достанет из-под земли, чтобы сказать пару ласковых (в лучшем случае). Практика указывала именно на это.

Он медленно, убийственно медленно оглядывает её. Да так, что все присутствующие в кабинете мечтают раствориться.

— Ты выжгла себе память.

— А ты активизировал моё заклятие забвения.

Её голос становится самодовольным. Этот долбанный альв решил отчитать её? За спасение собственных тайн?!

За спиной Видара слышатся напряженные выдохи. Вот демон! У неё сегодня всех по списку запланировано разочаровать?

— Это вы сейчас про наши увлекательные пятьдесят лет? — Кас снова подаёт голос, даже поднимается с кресла. Если бы хоть кто-то обращал на него внимание!

— Напомнить, кто лишил себя сердца и насильно впихнул в мою грудь? — в глазах Видара сверкает первородный гнев.

— Напомнить, что за моим сердцем и телом охотилась Тьма?

— Напомнить вам, что вы не одни сейчас, и мы ждём объяснений?! — Паскаль закипает не хуже Видара.

— Запечатать в тебе сердце и проклясть его было лучшим вариантом! — для Эсфирь существует только разъярённое лицо Видара.

— Как и выжечь собственную память?! — чудо удерживает Истинного Короля от крика. Весь фокус внимания сошёлся исключительно на безумной ведьме.

— Да, твою мать, как и выжечь собственную память! — она первая срывается на крик.

Видар ошарашенно моргает, а затем злость охватывает каждый атом тела.

— Ну, и как?! Довольна результатом?! — ответный крик Видара разносится по кабинету, отражается от стен и заползает в разноцветные радужки.

— О, просто чудесно. Они сейчас убьют друг друга, — Паскаль раздражённо закатывает глаза и падает обратно в кресло.

— Заткнись, Кас! — Видар и Эсфирь смотрят исключительно друг на друга, но не сложно догадаться, кому принадлежат два слова.

Паскаль машет кистью что-то неопределённое в воздухе, мол: «Заметили?», а потом укладывает подбородок на руки. Больше в этот ураган он не полезет. Пусть, нахрен, хоть убьют друг друга. Он их воскресит. И убьет сам.

— Да, я довольна результатом, потому что ты стоишь передо мной живым! Потому что наша земля не раскололась! Потому что почти все наши близкие дышат! Я не могла позволить ещё одну смерть!

— Живым?!

Изекиль оборачивается на стёкла, чтобы проверить не осыпались ли они от дикого рёва. Она не помнила, когда в последний раз слышала и видела, чтобы Видар так реагировал на что-либо. Шпионка инстинктивно сжимает пальцы Себастьяна в своих, но разве это может помочь в борьбе с самым настоящим первородным гневом?

— Да, живым! Ты только посмотри на себя! Сейчас ты сильнее, чем когда-либо! У тебя есть всё, что ты хотел – близкие, влиятельность... Демон, огромный заряд энергии! Ты – Истинный Король!

Несмотря на гнев, в её глазах плещется такое восхищение, которого он вообще никогда не видел в разноцветных глазах. Злость ещё сильнее захватывает рассудок. Чему она радуется?! Тому, что собственноручно слепила из него... кого? Обезумевшего от горя монстра, более известного под титулом Истинный Король?

— Ты серьёзно считаешь, что мне всё это было нужно?! Я угробил Пятитэррье! Чтобы спасти тебя – ту, кто решила поиграть в героиню!

Паскаль недовольно качает головой, подпирая щёку кулаком. Он внезапно замирает, когда взгляд останавливается на сестре. Кас чудом не подскакивает со своего места – она всё вспомнила! Сердце глухо ударяется о грудную клетку. Перед ним стояла его младшая сестра, его Льдинка.

— То есть тебе можно угробить мир, а мне нельзя тебе помочь?!

Эффи клянётся своей мощью, ещё одно слово – и она приложит его чем-то тяжёлым. Возможно, кочергой. Хорошо бы, конечно, люстрой, но... та уже исполнила предназначение.

— Да делай, что хочешь, хоть взорви эту планету, только без причинения вреда себе!

Его ладони грубо находят законное место – под её скулами. Орёт ей в лицо, не щадя ни себя, ни её, ни невольных слушателей. Может, хоть так он сможет достучаться до этой очаровательно-бестолковой идиотки?! Она важна ему демон всё раздери! Живой!

Все его эмоции обратились в пепел, как только она подняла голос. Как только начала кричать в лицо от бессилия. Как только он ответил своим бессилием на её. Они безжалостно хлестали друг друга эмоциями, пока боль пыталась покинуть радужки.

— Я в порядке! Я знала, что буду в порядке!

— В порядке?! — Видар одёргивает руки, убирая в карманы, чтобы не причинить физическую боль ведьме. — Вырвать сердце, выжечь собственную память, зайтись шрамами, сидеть в тюрьме и психушке, где тебя избивали и обкалывали, практически умереть из-за незавершённого обряда и ловить приступы – это по-твоему в порядке?! А?! Долбанная ты мазохистка!

Эсфирь пугается, когда чувствует дрожь в губе. Глаза больно обжигает слёзной пеленой. Нет, не сейчас. Только не сейчас. Только не при зрителях. Хаос, только не при нём.

Она моргает, в надежде, что раскаяние впитается в роговицу глаза до лучших времён. Когда-то она боялась, что не