Безумная Ведьма - Элизабет Кэйтр

сможет получить его прощения, что взгляд ярких глаз окажется пустым и безразличным. Но... Бояться нужно было сейчас. Его боль сметала с ног. Въедалась в кровь. Отравляла её. Разрушала сознание. Она сломала его. Собственноручно. Как и обещала.

— Чем ты думала? — охрипший от крика голос пробирает до мурашек.

Видар задаёт вопрос, мучающий всех, с такой лёгкой усмешкой, что Эсфирь жмурится. В темноте комфортнее. Там нет его убивающих глаз.

— Я лишь хотела спасти тебя, — тихий шёпот служит точкой.

Равелия едва слышно шмыгает носом, сильно стискивая зубы. Спасти его? Демон, она понимала, что от жизни несносного короля буквально зависит мир, но... Видар был прав. Можно было найти выход, можно было придумать что-то менее опасное! Блондинка аккуратно осматривает Эсфирь, её решительный взгляд и только тогда понимает... Для Верховной Ведьмы этот путь и был «менее опасным». Ей хватило смерти брата, чтобы с особой яростью беречь всех остальных. Равелия укладывает ладонь на плечо Паскаля, призывая и его понять, призывая не поддаваться первичным эмоциям.

— Ты не спасла меня.

Эсфирь резко открывает глаза, кожей чувствуя прожигающий взгляд Файялла. Он водит скулами, подтверждая слова Видара. Но великан не винит её, нет. Если бы винил – она бы сразу почувствовала. Более того, вероятно, окажись в таких условиях, он пошёл бы на всё, чтобы сохранить жизни дорогих ему людей.

— Я...

— Нет, Эффи-Лу...

Искусственное сердце Эсфирь, кажется, отключается. Её имя, сказанное с такой любовью, говорило лишь об одном – вероятно вся эта боль, весь путь, в котором он собирал себя по осколкам, в котором он пытался вымолить прощение за былые грехи –пройден им с особым вниманием. Он смог очиститься перед ней. Смог принять чувства. Смог так много пережить. Переосмыслить. И сейчас перед ней стоял вовсе не Кровавый Король, который раньше выводил одной лишь усмешкой – сейчас на неё смотрел Истинный Король, тот, кто, приняв каждое из своих чувств, позволял им бурлить в себе, превращая брешь в щит.

— ... Ты собственноручно заковала меня в цепи Пандемониума.

Эффи слышит обрывок фразы, словно сквозь толщу воды. Сделать вдох – больно. Не дышать – больно. Быть здесь – больно.

— Нет... Нет...Я отдала тебе сердце... Я... Ты должен был победить... Ты... — она путается в мыслях, чувствах, словах. Искренне мечтает, чтобы он обнял её и прекратил пытку.

Но Видар не выглядит, как тот, кто даст поблажку. Особенно ей. Никогда не выглядел.

— Я не мог двинуться без тебя. Когда тебя не стало – я чувствовал, как крошилась моя земля. Все мысли были лишь о том, чтобы вернуть тебя домой.

— Нет...

— Я привязал к себе Тьму только по счастливой случайности: Древняя Кровь почувствовала угрозу и пробудилась. Так что... Ты не спасла никого из нас, потому что... потому что я оказался слишком слаб.

Кабинет Паскаля замирает в тишине. Эсфирь делает шаг на ватных ногах. Второй. А с третьим – крепко обнимает его. Того, кто всегда пах её весной. Того, в чьей душе постоянно лил тропический ливень. Того, кто оказался настолько сильным, что не боялся обнажить свою слабость. Своего Короля.

Она судорожно выдыхает, когда чувствует, как сильные руки прижимают её крепче к себе, а подбородок укладывается на макушку. Чувствует, дрожь в его груди.

В объятиях тепло. Безопасно. Он мог быть кем угодно для окружающего их мира: самым несносным альвом, жестоким правителем, кровавым монстром, он мог быть воплощением самых страшных грехов и, к чему юлить, действительно являлся таковым. Только она принимала его. Всего. Полностью. С самыми кровожадными демонами души. А они, взамен, признавали её своей Хозяйкой, преклоняли колени и пели торжественные гимны.

Видар оставляет несколько невесомых поцелуев на макушке, втягивая в лёгкие запах волос: и несмотря на гарь, пресную каньонную воду, пыль и морозный холод – он слышит аромат черешни, перемешивающийся с тонкой акацией. Он слышит всю её.

— Нам давно пора уйти, — тихо шепчет Равелия, боясь спугнуть спокойствие. — Давайте оставим их.

И, хотя, Эсфирь хотела, как можно скорее, решить все проблемы и восполнить оставшиеся прорехи в знаниях – она лишь приоткрывает глаза, благодарно моргая. Это всё, на что она способна, пока крепкие ладони дарят тепло спине. Невольные зрители выходят так беззвучно, будто вообще не касаются пола. Кажется, им самим тоже нужно переварить всё увиденное и услышанное.

Но это будет потом. Сейчас важно лишь тепло его рук, размеренное дыхание и ускоренное сердцебиение.

«Я так виновата», — Эсфирь крепче прижимается к нему, в тайне надеясь, что их связь родственных душ начала работать в полную силу.

На короткое мгновение ведьме кажется, что общение по связи лишь легенда, коих вокруг всегда летало несметное множество. А, может, она недостаточно прилагает усилий, чтобы достучаться до него? Может...

«Клянусь Хаосом – ещё одна такая выходка, и я закую тебя в цепи подземелья!»

— Всегда знала, что ты тяготеешь к грубому сексу, — вслух смеётся ведьма.

Счастливый смех провоцирует невыплаканные слёзы. Они неконтролируемо текут по бледным щекам, стремясь намочить и без того сырую одежду Видара.

— Я не это имел в виду, — горячее дыхание короля обдаёт затылок. — А может и это, кто меня знает?

— Мерзавец.

Бархатный смех как отдельный вид лекарства для её истрёпанный души. Если бы он знал, сколько власти имеет над ней! Если бы знал!

— Я знаю, мазохистка, — губы застывают в поцелуе на макушке. — Но твоей власти надо мной в разы больше.

— Хватит слушать мои мысли! Я уже ненавижу эту связь, — недовольно бурчит Эсфирь.

Интересно, она когда-нибудь сможет контролировать всплески эмоций, чтобы не прокалываться так ужасно и так не к месту?

— Я так до одури скучал по тебе, — Видар чуть отодвигает Эсфирь, чтобы уложить ладони под скулы.

— Что ты почувствовал, когда я умерла? — тихо спрашивает Эсфирь, ощущая, как его подушечки пальцев скользят по щекам, утирая солёные дорожки.

В глазах Видара вспыхивает и меркнет боль. Он растягивает губы в слабой улыбке, жадно впитывая в себя её выражение лица, точно зная, что ведьма в первый и последний раз показывает ему такую нежную неуверенность.

— Я знал, что ты жива.

Эсфирь понимает – это ложь. Тремор в правой руке усиливается, и он отнимает ладонь от щеки. Она перехватывает руку и начинает растирать ладонь круговыми движениями, нежно обводя каждый палец.

— Так и не расскажешь, что