Повесть об испытаниях и мучениях - Морган Готье

недель назад, и мы уже были бы в Мидори. Всего этого уродства можно было бы избежать, если бы ты вела себя как надо, — он направляется к лестнице. — Если троновианец переживёт это плавание, и ты не доставишь мне проблем, я подумаю о том, чтобы дать ему лекарство, которое поможет…

— Он мог бы исцелить себя сам, если бы твоя сучка нас не опоила!

— Повторяю, ей было велено лишь заставить тебя это выпить. Ты не оставила мне другого выбора, Илария.

— Я тебя ненавижу.

— Что ты сказала? — он резко оборачивается, и в его глазах вспыхивает пламя.

— Я сказала: я тебя ненавижу! Ненавижу тебя, ненавижу тебя, ненавижу! — кричу, звеня цепями, сковывающими мои запястья и лодыжки. — Надеюсь, Атлас тебя найдёт. Надеюсь, он оторвёт тебе руки и ноги. Надеюсь, ты будешь умирать медленно и мучительно. Ты это заслужил.

— Твои угрозы на меня не действуют, — говорит он с печалью. — Прибереги их, пожалуй, для кого-нибудь, кого легко запугать.

— Но ты боишься. Я вижу это по твоим глазам, — давлю я дальше. — Как же низко ты пал, Бастиан Таркин. Когда-то я смотрела на тебя и верила, что ты воплощение добра. Как же я ошибалась.

— Ты думаешь, что сама лишена страха? — его голос обвивается вокруг моего тела, как змея. — Я надеюсь, что этот Атлас действительно придёт за мной. Я заставлю тебя смотреть, как он будет умолять меня сохранить ему жизнь — или, вернее, то, что от неё останется. Когда я с ним закончу, уже невозможно будет понять, был ли он когда-то человеком или каким-то уродливым зверем, проклятым Целестиалами, — Бастиан подходит вплотную ко мне, наши лица разделяют всего лишь сантиметры. Ещё несколько месяцев назад я бы отдала всё, лишь бы мы были так близко, чтобы его губы были в одном дыхании от моих. Но теперь вместо лица возлюбленного я смотрю в глаза своему врагу. — Всё, что тебе нужно было сделать, — это послушаться, — шепчет он, а кончики его пальцев скользят по моему лицу. В его измученном взгляде блестят слёзы. — О, Илария. Милая, наивная Илария. Всего этого можно было бы избежать, если бы ты только послушалась.

— Моё имя — Аурелия Базилиус-Сол. Я выкована изо льда и звёздного света. Я дочь Дома Базилиус и Дома Сол. Я не склонюсь перед твоими прихотями и желаниями. До того, как эта война закончится, ты будешь молить смерть забрать тебя как можно скорее. Клянусь этим.

Он отдёргивает руку, на его лице проступают ужас и растерянность. Затем оно вновь каменеет. Брови сходятся в хмурой складке.

— Ты и правда это имеешь в виду?

— Всем сердцем, — киваю я, мои губы искривляются в оскале.

Боль затопляет его лицо, и в измученных голубых глазах вспыхивает краткий миг ясности. Я ранила его. Хорошо. Жаль, я не могу вонзить кинжал, который он мне подарил, прямо в его почерневшее сердце.

Он хватает мою левую руку и смотрит на моё помолвочное кольцо. Его нижняя губа дрожит.

— Ты выходишь за него? — вопрос срывается с его губ шёпотом, надломленно.

— Да, — говорю без колебаний. — Я люблю его.

Одинокая слеза скатывается по его лицу.

— Ты любишь его? — произносит он так тихо, что я едва это слышу. Его мысли мечутся.

Хотя я жду, что им овладеет ярость, что он обратится в свою звериную форму и сделает что-то ужасное, он удивляет меня. Он отпускает мою руку и стирает слезу со щеки.

— Я пришлю кого-нибудь вниз позаботиться о твоём друге.

— Что?

— Я спасу его, — говорит он, не отрывая глаз от Никса.

— Почему? — спрашиваю я, благодарная и растерянная из-за того, что он вдруг готов помочь.

Но Бастиан не отвечает. Он резко разворачивается и поднимается по ступеням, его плечи отяжелели, а весь вид сломлен. Уже через несколько минут, как он и обещал, Пожиратель Душ, которого я прежде никогда не видела, начинает очищать раны и порезы, которые Веспер нанесла Никсу. Это занимает несколько часов, но демону удаётся остановить кровотечение. Он наносит мази и лечебные составы на его раны, а затем перебинтовывает весь его торс.

— Это сдержит любую инфекцию, — объявляет демон, вытирая руки полотенцем, перекинутым через плечо.

— Он выживет? — мой голос дрожит.

Его красные глаза встречаются с моими. Он кивает.

— Выживет. Пока что.

— Пока что? — хрипло переспрашиваю я. — Что это значит?

Пожиратель поднимается на ноги, складывая свои медицинские принадлежности в сумку. Он не смотрит в мою сторону, когда говорит:

— Скоро мы вернёмся к порталу. Как только с помощью твоей крови откроем его, вы оба окажетесь во власти нашего короля.

Ледяной страх пронзает меня.

— Вы слушаетесь Бастиана.

Демон смеётся, и это шипящее звучание скребёт по моим натянутым до предела нервам.

— Мы служим только одному хозяину, и это не Бастиан.

— Что ваш король сделает с Бастианом после того, как я открою портал?

— Кто знает? — он застёгивает сумку и наконец смотрит мне в глаза. — Если бы мне пришлось гадать, Бастиану дадут выбор. Служить хозяину. Или умереть вместе с тобой и твоим другом.

— Бастиан знает?

Не может быть, чтобы знал. Ни за что Бастиан в здравом уме не согласился бы на такие условия. Не после того, как так яростно настаивал, что мы будем править вместе. Он привык отдавать приказы, а не подчиняться им.

Демон ухмыляется.

— Очень скоро узнает, — не желая больше ни слушать, ни отвечать на мои вопросы, Пожиратель Душ трусцой поднимается по лестнице.

Демон.

Бастиан идёт прямо в ловушку. Но идёт ли? Может, он и правда готов служить Королю Демонов. Может, он уже всё взвесил и решил выпустить хаос на волю в обмен на долю добычи как верный слуга.

Я тяжело сглатываю, с печалью в сердце глядя на Никса. Так или иначе, мне придётся придумать способ спасти нас, пока не стало слишком поздно.

АТЛАС

Мой дядя решил отказаться от традиционных королевских похорон в свете хаоса, который пережил наш город. Более тысячи горожан мертвы, и ещё многие числятся пропавшими без вести. Казалось неуместным положить тётю Эсме в открытый гроб и пронести её по городу, чтобы люди могли выразить свои соболезнования. Поэтому её похороны мы провели тихо и в узком кругу. Честно говоря, думаю, она бы именно этого и хотела. Когда её тело предали покою, остальные из нас присоединились к дяде и Ронану в его тронном зале.

— Каков план? — спрашивает дядя, глубокие тени под его глазами заметны даже издалека. Ему нужен отдых.

Трэйн делает шаг