Старуха - Анна и Валентина Верещагины

Начало зимы накинуло на столицу тонкое ледяное покрывало.

В больших окнах трапезной особняка Кальвини темнело рано, отражая теплое сияние люстр и мерцающее пламя камина. Воздух был наполнен запахом жареного мяса, пряного вина и воска — уютная, дорогая, семейная идиллия, под которой клокотали скрытые течения.

За длинным дубовым столом, накрытым белоснежной скатертью и серебряными канделябрами, собралось далеко не всё семейство. Герцог Кайрат отсутствовал — официально завален срочными делами в канцелярии. Старший сын, Адам, тоже не приехал, оставшись в своём поместье.

Герцогиня Рэйчел Кальвини сидела во главе стола. Она вернулась лишь сегодня днём, и на её обычно безупречном лице читалась лёгкая усталость, приправленная беспокойством. Пропустить столько времени при дворе в такой момент было опасно.

Напротив неё расположилась Мелани. Её поза была безупречной, как у матери, но взгляд, унаследованный от отца, оставался задумчивым.

Справа от матери сидел Эрик. Он отрезал кусок мяса с сосредоточенностью хирурга. Взгляд был прикован к тарелке, но мысли витали где-то далеко, в каменных лабиринтах дворца. Атмосфера была внешне спокойной, но под тонким слоем светской беседы клокотали невысказанные слова.

— Как там Адам? — спросила Рэйчел, откладывая вилку. — И маленький Чарльз? Ты говорила, они навещали тебя в поместье.

Мелани мягко улыбнулась.

— Чарльз в порядке. Кричит так, что, кажется, слышно в соседнем графстве. Адам… — она сделала небольшую паузу, — Адам поглощён новыми обязанностями отца. Что касается Тильды… — Мелани деликатно потянула за бокал. — Тильда не отпускает Адама ни на шаг. Кажется, после родов она стала ещё более… ревнивой к его времени. Между ними не всё гладко.

— Первый ребёнок — это всегда испытание для брака, — вздохнула Рэйчел, обменявшись с дочерью понимающим взглядом. — Надеюсь, они справятся. А твой отец… — она сделала паузу, её взгляд на миг стал отсутствующим. — Я надеялась, он будет сегодня.

Мелани неоднозначно покачала головой.

Герцогиня вздохнула. В её глазах промелькнула тень чего-то большего, чем просто досада от отсутствия мужа.

— Отец завален работой. Переговоры с южными провинциями о новых зерновых поставках. Он просил передать свои извинения, — подал голос Эрик, отложив вилку.

Причина была формальной и правдоподобной, но между матерью и сыном промелькнул быстрый, понимающий взгляд. Истинная тема о той ночи, когда император чуть не убил свою жену, а Эрик бросился на него с кулаками, была табу. Раскол между Кайратом и Рэйчел, начавшийся тогда, лишь усугубился, и теперь герцог предпочитал тонуть в работе, а не в неразрешимых семейных и дворцовых дрязгах.

— Мама, а что задержало тебя в поместье дольше, чем планировалось? — спросила Мелани, откладывая ложку. — Ты пропустила так много здесь.

Рэйчел на мгновение замялась. Причина её задержки — деликатные переговоры с одним упрямым бароном, чьи земли граничили с владениями Адама, — не была темой для открытого обсуждения.

— Старые долги, дочь моя. И упрямство старых друзей. Пришлось применять всё своё дипломатическое искусство. Но я вернулась как раз вовремя, чтобы услышать самые тревожные новости, — она солгала гладко, но Эрик заметил лёгкое дрожание её пальцев, когда она поправляла салфетку. Дело было не в деньгах. Возможно, оно было больше связано с Адамом и его расточительными обещаниями местным баронам или с чем-то ещё более щекотливым. — Зато Мелани смогла навестить императрицу, — мягко перевела разговор Рэйчел, глядя на дочь. — Как она?

Эрик вздрогнул, как от удара.

— Ты была у неё? — спросил он, но голос прозвучал резче, чем он планировал.

Мелани отложила нож.

— Да, вчера, — кивнула Мелани, удивлённая его реакцией. — Я навестила её по твоей просьбе, мама. Она… Внешне держится. Но, мама, она ужасно похудела. Даже сквозь платье видно, как выпирают у нее кости, а ведь она должна набирать вес. Да и в глазах… пустота. Усталость. Такая глубокая усталость, будто она не спала годами. Это было тяжело видеть.

Его пальцы судорожно сжали ножку бокала. Услышать это из уст сестры было в тысячу раз больнее, чем знать это абстрактно.

— Наверное, это из-за отравления, — тихо произнесла Рэйчел, и это повисло в воздухе. — Наверняка ей страшно что-либо есть даже после череды проверок... До сих пор не могу поверить, что кто-то поступил так низко... Эрик, есть какие-то подвижки в расследовании?

Он почувствовал, как взгляды устремились к нему.

— Расследование продолжается, — ответил коротко, избегая прямого взгляда. — Процесс… деликатный. Есть несколько версий. Одна из служанок, из новеньких, вызывает вопросы. Надеюсь, вскоре удастся докопаться до истины.

Он не стал упоминать Сару, уже готовую к освобождению, или свои мрачные подозрения, уходящие в тени семьи Бренциони. Это была его ноша, и делиться ею означало подвергать опасности и свою семью.

— Служанка, — повторила Рэйчел с явной острицой. — Значит, это всё-таки изнутри. Я надеялась, что это не так.

— Ты навещала её одна? — неожиданно спросил Эрик, обращаясь к сестре чуть резче, чем планировал.

Мелани удивлённо подняла бровь.

— Нет, со мной были ещё фрейлины. Анна Обер и Виктория Донуа. А почему ты вдруг спросил?

Эрик откашлялся, отводя взгляд. Внутри него всё кричало. Он ненавидел мысль, что Розалинда окружена этими фальшивыми, сплетничающими куклами. Что он не может быть рядом, чтобы… чтобы что? Защитить? Это было его долгом. Но то, что он чувствовал, не имело ничего общего с долгом.

— Мелани, — начал он, тщательно подбирая слова, стараясь, чтобы они звучали как просьба брата, а не отчаянная мольба влюблённого. — Ты… ты могла бы присматривать за ней? Не официально, конечно. Просто… быть рядом. Она доверяет матери. Может, и тебе станет доверять. Ей нужен друг. Настоящий. А не придворные шавки.

В столовой повисло изумлённое молчание. Рэйчел смотрела на сына, и в её глазах мелькнуло понимание, смешанное с новой тревогой. Мелани же откинулась на спинку стула, её лицо выражало сначала лёгкое изумление, а затем — растущее негодование.

— Присматривать? — переспросила она голосом в коем сквозили нотки холодности. — Эрик, ты серьёзно? Мне кажется, или ты слишком… — она запнулась, не решаясь продолжать, — ...лично заинтересован в благополучии императрицы? Тебе не кажется странным, что почти каждый из нашей семьи теперь должен опекать императрицу? Не выглядит ли это со стороны как… чрезмерное влияние семьи Кальвини на императрицу? Мать ведёт с ней тайную переписку, ты расследуешь покушение на её жизнь, а теперь и я должна стать её… чем? Тенью? Нянькой? У меня есть