Старуха - Анна и Валентина Верещагины

Я помогу, чем смогу. — Она встала и показала на нижнюю часть стопки. — И для подстраховки, там действительно лежат последние журналы мод из столицы Акроса. На случай, если кто-то проявит излишнее любопытство.

Уголок её губ дрогнул в чём-то отдалённо напоминающем улыбку. Затем она сделала реверанс и направилась к двери.

Я осталась сидеть, глядя на гору бумаг. В голове шумело от потока информации. Когда дверь открылась, я подняла взгляд.

Маргарет приоткрыла дверь и замерла на мгновение. В проёме, спиной к нам, стояли Эмбер и Мария. А перед ними, с порывистой, тревожной энергией, — он. Эрик. Он что-то говорил Марии, его лицо было бледным и напряжённым.

Удивлённая его появлением здесь, в моих покоях, я невольно поднялась с кресла. В этот момент он обернулся, и наши взгляды встретились. В его глазах была буря... И что-то ужасное.

Он резко шагнул вперёд, минуя застывшую Маргарет.

— Ваше величество… — его голос сорвался, был хриплым, чужим.

— Капитан? Что случилось?

Он сделал шаг вперёд, и в его синих глазах, обычно таких ясных, бушевала буря из ярости и… бессилия.

— Служанки. Те самые. Трое новеньких, которых держали в камерах для допросов. — Он замолчал, сжав челюсти так, что выступили мышцы на скулах. — Их нашли. Сегодня утром. Мёртвыми. Всех троих.

Слова не долетели до моего сознания сразу. Они просто повисли в воздухе, бесформенные и чудовищные. Потом их смысл обрушился на меня с такой силой, что мир пошатнулся.

Я не почувствовала, как ноги подкосились, а просто рухнула обратно в кресло, обхватив руками живот, как будто могла защитить ребёнка от этой новой, леденящей волны ужаса.

Мёртвыми. Всех. Значит, нити обрывались. Значит, правду мы уже никогда не узнаем.

Из-за спины Марии я увидела, как Маргарет, ещё стоящая в дверях, резко, почти незаметно выпрямилась, её лицо стало каменным.

Глава 48 Сплетни

Прошло несколько месяцев.

Апрельский ветерок ещё хранил в себе зубодробительную колкость зимы, но уже пах талой водой, сырой землёй. С высокого балкона, затянутого тонкой вуалью полупрозрачных штор от любопытных глаз снизу, открывался вид на имперский сад. Он уже не был царством мёртвых, серых ветвей. Почки лопнули, покрывая деревья бледно-изумрудной дымкой, а на клумбах слуги усердно высаживали первые, осторожные тюльпаны, а ещё сад был полон людьми.

Они сновали по дорожкам, как пёстрые, важные жуки: мужчины в тёмных сюртуках и высоких цилиндрах, дамы в ярких, ещё по-весеннему закрытых платьях, отороченных мехом. Шёпот, смех, лёгкий звон посуды с временно выставленных столиков — всё это долетало сюда, приглушённое высотой и расстоянием. Гости. Множество гостей. Иностранные послы, аристократы из дальних провинций, важные торговые персоны, приглашённые императором или канцлером...

Опираясь руками на холодный каменный парапет и чувствуя его шершавую поверхность сквозь тонкие перчатки, внутри меня, под слоями бархата и шерсти, шевелилась новая жизнь. Ритмично, настойчиво, будто маленький солдатик отбивал свой шаговой марш.

— Ваше величество, вам не холодно? — рядом раздался тихий, заботливый голос Сары. Она стояла с шерстяным пледом нежного голубого оттенка в руках, а её большие голубые глаза смотрели на меня с такой преданностью, что порой становилось неловко. Девушка поправилась за эти месяцы, щёки округлились, но во взгляде иногда мелькали тени того пережитого ужаса.

— Немного, — призналась я, и она тут же ловким, почти невесомым движением укрыла мне плечи. Я машинально погладила ладонью округлившийся живот, и в ответ получила лёгкий, но отчётливый толчок. Улыбнулась.

— Ну вот, опять за своё, — раздался уже привычный голос бабки Розы. — Активный у нас наследник или наследница. У меня второй так пинал по ребрам, будто выбить хотел.

Я мысленно фыркнула. За эти месяцы наша с бабкой связь преобразилась. Из отчаянного совета выживания она превратилась в… в почти что родство. Мы не перешли на фамильярность — она по-прежнему могла отчитать меня за глупость, а я мысленно ворчать в ответ. Но теперь между нами было что-то вроде тёплого, изношенного пледа взаимопонимания. Она говорила открыто, но уже без прежней едкой колкости, а с каким-то усталым, мудрым, ласковым юмором.

— Смотрите, — рядом раздался спокойный, мелодичный голос Мелани. Герцогиня де Вилье встала рядом, а её проницательные синие глаза, так похожие на глаза её же брата, скользнули по саду. — Граф Деин только что прибыл. Я видела его экипаж на подъезде. Думаю, он по приглашению канцлера явил себя. К слову, ваше величество, вон там, у фонтана, — она слегка кивнула в сторону группы, которой гордо вышагивал дама в нежно-лиловом, — семья Вандербильтов. Гралианские банкиры. Наверняка их призвал сам император для обсуждения новых торговых договоров.

Я кивнула, делая вид, что прекрасно осведомлена. На самом же деле имена сливались в одно огромное и бесполезное пятно. Мелани за эти месяцы стала моим тихим, ненавязчивым проводником в мир придворной политики. Приходила раз-два в неделю, без пафоса, будто просто зашла поболтать, и незаметно вплетала в разговор нужные детали.

— Так много новых лиц, — заметила я, отходя от парапета к небольшому столику, где дымился чайник. Сара и одна из новеньких, бесшумных служанок Эмбер тут же принялись разливать ароматный напиток. — Кажется, весь свет съехался.

— Сезон открывается на следующей неделе, — сказала герцогиня, принимая чашку. — А это значит бесконечные балы и приёмы. Мать возглавляет комитет по организации вместе с… — она сделала небольшую, выразительную паузу, — маркизой Паолини.

Имя это, как всегда, упало между нами холодным камнем. Я встретилась с Мелани взглядом, и в её синих глазах я прочла то же самое — холодную, неприкрытую неприязнь. Подозрения в отравлении так и не нашли доказательств, но они навсегда отравили воздух вокруг Лии. И это была не только моя личная ненависть.

— Её светлость, я уверена, отстоит свои позиции, — сухо сказала я, отпивая чай. Он был с мёдом и лимоном — именно таким, как советовала бабка.

— Отстоит, — фыркнула она тут же. — Рэйчел такую даму, как эта Паолини, на завтрак съест, даже не поперхнётся. Пусть только сунется со своими каверзами.

— О, мама непременно попьёт у неё немало крови, — с лёгкой, почти злорадной улыбкой подтвердила Мелани. — Она уже составила список поставщиков, и половина из них — протеже маркизы. Мама их аккуратно «поправит». Во имя качества, разумеется.

Я улыбнулась, и это была первая по-настоящему лёгкая улыбка за день. Эти редкие встречи с Мелани сблизили нас